Проснувшись на слѣдующее утро, Томъ не понялъ сразу, гдѣ онъ находился. Онъ привсталъ, протеръ себѣ глаза, осмотрѣлся и тогда сообразилъ все. Былъ прохладный, еще мглистый разсвѣтъ и отъ глубокой тишины и покоя лѣсной чащи вѣяло чудной, обаятельной нѣгой. Ни одинъ листикъ не шевелился, никакой звукъ не нарушалъ величавой думы природы. Травки и листья были унизаны каплями росы, какъ бисеромъ. Зола покрывала бѣлымъ налетомъ костеръ, и съ него подымалась лишь струйка голубоватаго дыма. Джо и Гекъ еще спали. Но, вотъ, гдѣ-то вдали чирикнула птичка, другая ей отвѣтила; задолбилъ тоже дятелъ. Мало по малу мгла стала проясняться; вмѣстѣ съ тѣмъ постепенно умножались и звуки; жизнь начинала заявлять о себѣ. Чудная картина просыпающейся природы, готовой уже на дѣятельность, развертывалась передъ глазами удивленнаго мальчика. Маленькій зеленый червякъ поползъ по росистому листу, подымая по временамъ двѣ трети своего тѣльца на воздухъ, «понюхивая кругомъ», потомъ шелъ далѣе, все «отмѣривая», какъ говорилъ Томъ. И когда червякъ подползъ къ нему безъ понужденія съ его стороны, Томъ не шелохнулся, какъ вкопанный, чувствуя то приливъ, то отливъ надежды, смотря по тому, какъ червякъ приближался еще или хотѣлъ принять другое направленіе. Наконецъ, послѣ тяжелаго раздумья въ приподнятомъ положеніи, червякъ перешелъ съ рѣшимостью на ногу Тома и продолжалъ по ней свое странствованіе, что наполнило радостью сердце мальчика, потому что это значило, что задуманное имъ исполнится: у него будетъ новое платье, — безъ всякаго сомнѣнія, полный, красивый пиратскій костюмъ. Потомъ показалась цѣлая вереница муравьевъ изъ разныхъ мѣстъ и принялась за работу: одинъ муравей храбро тащилъ дохлаго паука, который былъ впятеро больше его самого, и поднялся съ нимъ прямо черезъ пень. Темно-пятнистая божья коровка взобралась на головокружительную вершину одной травки; Томъ нагнулся прямо къ ней и проговорилъ:
Божья коровка тотчасъ же расправила крылышки и полетѣла посмотрѣть, что тамъ дѣлается, чему Томъ нисколько не удивился. Онъ зналъ издавна, до чего эта букашка легковѣрна насчетъ пожаровъ, и онъ обманывалъ ее уже не разъ. Показался навозный жукъ, тяжело таща свое туловище, и Томъ нарочно тронулъ его, чтобы увидѣть, какъ онъ прижметъ свои лапки къ тѣлу и притворится мертвымъ. Птицы подняли уже страшную возню, пересмѣшникъ, — сѣверный дроздъ, — усѣлся на деревѣ, надъ головой Тома, и выводилъ съ восторгомъ свои подражанія чужому пѣнію; визгливая соя юркнула сверху, какъ голубой огонекъ, усѣлась на вѣткѣ почти подъ рукою у мальчика и стала разглядывать пришлецовъ съ жаднымъ любопытствомъ; сѣрая векша и какой-то большой звѣрь изъ лисьей породы пробѣжали мимо, ворча дорогой и останавливаясь по временамъ, чтобы присѣсть и сказать что-то мальчикамъ, наблюдая за ими, потому что, живя тутъ въ глуши, они и не видывали, быть можетъ, людей и не знали, бояться имъ или нѣтъ. Вся природа проснулась и оживилась теперь, длинные солнечные лучи пронизывали густую листву; нѣсколько мотыльковъ порхало кругомъ.
Томъ растолкалъ прочихъ пиратовъ; они вскочили, пустились бѣжать съ громкимъ крикомъ и черезъ минуту, сбросивъ съ себя все, уже барахтались и гонялись другъ за другомъ въ теплой, прозрачной водѣ у бѣлой песчаной косы. Имъ вовсе не хотѣлось туда, въ маленькій поселокъ, спавшій вдали, за величественною ширью рѣки. Плотъ ихъ унесло куда-то теченіемъ или слегка прибывшей водою, но они были даже довольны этимъ, потому что такимъ образомъ какъ бы сжигался всякій мостъ между ними и цивилизованнымъ міромъ.
Они воротились въ свой лагерь, удивительно освѣжившись, съ весельемъ на душѣ, въ полномъ восторгѣ. Первымъ ихъ дѣломъ было развести снова костеръ. Гекъ отыскалъ по близости ключъ съ чистой, холодной водою; они устроили себѣ черпаки изъ большихъ дубовыхъ или орѣшниковыхъ листьевъ, и находили, что вода, подправляемая прелестью дикой жизни, можетъ отлично замѣнить кофе. Когда Джо сталъ нарѣзывать ломтики ветчины къ завтраку, Томъ и Гекъ сказали ему, чтобы онъ обождалъ немного; они пошли въ одно мѣстечко на берегу, сулившее имъ удачу, закинули свои удочки и были скоро вознаграждены. Джо не успѣлъ еще выдти изъ терпѣнія, когда они уже воротились, притащивъ нѣсколько хорошихъ губанчиковъ, пару окуней и маленькаго сомика, — такой провизіи хватило бы на цѣлую семью. Они поджарили рыбу съ свининой и просто изумились: никогда еще рыбное кушанье не казалось имъ такимъ вкуснымъ. Они не знали, что чѣмъ скорѣе попадаетъ рѣчная рыба изъ воды на огонь, тѣмъ она вкуснѣе; не разсуждали они тоже о томъ, какою приправою служитъ сонъ на чистомъ воздухѣ, упражненіе тоже на воздухѣ, купанье и, вдобавокъ ко всему, еще голодъ.
