То есть и душа, и материя – не что иное, как удобные способы классификации событий. Нет никаких причин предполагать, что какая-то часть сознания или материи бессмертна. Солнце, как известно, теряет миллионы тонн вещества в секунду. Наиболее существенная характеристика сознания – это память, и нет ни малейшего намека на то, что память конкретного человека сохраняется после его смерти. Более того, есть все основания предположить обратное, так как память явно привязана к определенной структуре в мозге, и когда та отмирает, логично предположить, что вместе с ней пропадает и память.
Хотя метафизический материализм нельзя считать неоспоримой истиной, на эмоциональном уровне мы воспринимаем мир таким, каким его видят материалисты. Противники материализма всегда стремились доказать, во-первых, что душа бессмертна, а во-вторых, что в конечном итоге Вселенной управляет разум, а не физика. В обоих отношениях, на мой взгляд, остаются правы материалисты.
Наши желания, бесспорно, оказывают значительное воздействие на поверхность Земли: большая часть планеты выглядела бы иначе, если бы человек не эксплуатировал ее ради собственного пропитания и богатства. Однако наше влияние строго ограниченно. В настоящее время мы не способны повлиять ни на Солнце, ни на Луну, ни даже добраться до недр Земли, и ничто не указывает на то, что происходящее в недоступных нам пространствах движимо неким разумом. В сущности, у нас нет никаких оснований полагать, что события во Вселенной, за исключением поверхности Земли, происходят по чьей-то воле. Более того, поскольку наша деятельность на планете полностью зависит от Солнца, мы вряд ли сможем реализовать хоть какое-нибудь из наших желаний, если Солнце вдруг остынет.
Конечно, рано делать выводы о том, чего наука достигнет в будущем. Не исключено, что нам удастся продлить существование человечества на более долгий срок, чем представляется сейчас возможным. И все же, если в современной физике, и особенно во втором законе термодинамики, есть хоть какая-то доля истины, надеяться на вечное продолжение человеческого рода, пожалуй, не стоит.
Многих такое заключение едва ли обрадует. Однако положа руку на сердце нам придется признать, что нет смысла расстраиваться по поводу того, что произойдет через сотни миллионов лет. А наука, хоть и ограничивает наши вселенские амбиции, в то же время значительно скрашивает наше земное существование. Поэтому, пусть и к ужасу богословов, с наукой мы всегда готовы мириться.
