Хруст разбросанных повсюду документов, обычных листов бумаги разносился по всему самодельному комплексу, если можно было его таким назвать, здесь сейчас не самое время бегать и собирать мелкий мусор под ногами, в приоритете человеческие условия существования вне чёрной материи без постоянной угрозы жизни. "Я слышала, как подо мной буквально разрушаются гигантские строки уже никому ненужного текста, отчёты, разные квитанции, всё это теперь бессмысленное топливо для печей". А что среди всего этого бумажного мусора точно не было бесполезным, так это кем-то оставленный на строительных лесах блокнотик с надписью на нём: "апокалипсис дал мне вторую жизнь" белым фломастером. "Приятно знать, что для некоторых людей это всё ещё не конец. Кто-то продолжает превращать свою жизнь во что-то приближённое к прошлой".
"Отражающий меня пол знает обо всём этом? Кто-нибудь знал, что так случиться?". Стараясь не запинаться об торчащие из каждого угла толстые провода, Лиза всё-таки выбралась с территории жилой зоны, и, продолжая двигаться вслепую в неизвестном направлении, она искала ответы на вопросы. "Ни луж, ни зеркал, ничего, что могло бы напомнить обо мне". Наверное, уже половина первого.
Ей не составило большого труда взобраться на крышу выставленного в главном зале автомобиля, закинуть одну ногу на вторую и совершенно не обращать внимания на все выставленные рядом объекты так, будто ничего кроме этого момента, этого часа, этой машины и её самой не существуют и не будет существовать и следующие часы, если не дни. Красный свет выставленных на втором этаже декоративных ламп был единственным её источником света, тем, что она здесь будет называть новой луной. Звёзд вокруг было не так много, как ей хотелось бы, только потому, что желаний в два раза больше, чем самих огоньков на потолке. Это немного расстраивало. И снова она один на один с бессонной ночью. Что под ней? Авто, которое будет совсем скоро разобрано на детали, ведь, прокатиться с ветерком уже вряд ли когда-нибудь удастся, новые люди, если не их тени, место, что должно быть новым домом, возможности и цели, столько всего нового вытекает из всего старого. "Возможно, оно и к лучшему, что ничего нет, что ничего старого уже не существует".
– Интересно, насколько высоко поднялся туман? Типа, можно ли взобраться на самую высокую крышу в этом городе и остаться там? – прошептала она вслух для самой себя, всё ещё представляя, что кому-то нужна, – там бы я и хотела остаться. Навсегда. Сбрасывать большой лопатой снег сверху, чувствовать переполняющий моё ноющее от работы горящее тело, в ярости выкидывать лопату куда подальше когда устану, трогать красный от холода нос. Делать всё старое, но чуточку по-новому. По-своему. Может быть, увидеть настоящее небо над собой и провожать каждый день горячим чаем в стальной кружке. Я бы раскрасила стены каждого этажа дома, где буду жить самыми разными мелками и красками, чтобы прям как раньше. Перестать видеть голые ветви деревьев.
Автономная зона в тумане ей, мягко говоря, отвратительна настолько, что при каждом виде даже сигаретного дыма неподалёку в её уже и достаточно травмированное сознание снова закрадывается мысль о бесконечном круге страданий, который никак не закончится. Подобных триггеров она старалась избегать и, по возможности, исключать из своей жизни; убегать или просто предупреждать об этом сдвиге в её голове. Это было ужасно.
Но каждый раз она вскакивала с места с тихим стоном отчаяния, не способная отвертеться и спрятаться от навязчивой мысли, что автомобиль под ней может сам по себе вспухнуть, оказаться охваченным ярчайшим пламенем за считаные секунды, где плавящаяся пластмасса и обивка салона превратят девушку в несвязную кучу мяса с торчащими наружу костями, открытой грудной клеткой, словно это расправленные крылья птицы и в тот набор слов, который она уже никогда не скажет. Но никакой смерти, всё это сознаваемо до того момента, пока всё окружение не сменяется цветочным полем. Как же она этого боялась, нисколько самой смерти, сколько той бессмысленной историей, что к этому моменту привело. И что это за жизнь? Жизнь вечных блужданий в потёмках даже снаружи? Никогда так тоска по школе не была сильна, чтобы доводить до слёз. Всё сломалось вместе с Лизой. Всё сломало её.
Нанесённый несколькими взмахами в спешке круг на двери разделял место с криво закрашенным треугольником внутри, предполагая, что в этом есть какой-то смысл или даже предупреждение для посторонних лиц. Этот знак перечёркнут ярко-красной краской, что как-бы означало настроенную враждебность к этому символу или даже к тем, для кого он имеет большую значимость. "А, возможно, это просто зашифрованное слово на недоступном языке военных". Лиза оставила в покое место своих кошмаров позади и решив немного прогуляться по комплексу, изучить каждый его угол для внутреннего спокойствия.
