Верующий в Него не судится, а неверующий уже осуждён, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия.
Суд же состоит в том, что свет пришёл в мир; но люди более возлюбили тьму, нежели свет, потому что дела их были злы; ибо всякий, делающий злое, ненавидит свет и не идёт к свету, чтобы не обличились дела его, потому что они злы, а поступающий по правде идёт к свету, дабы явны были дела его, потому что они в Боге соделаны.
Высокие стеклянные арки коридоров, убираясь с места, открывали ему дорогу. Бежал он быстро, даже, почему-то знал куда. Подвешенные люстры, лампы наверху полями света говорили с ним при встрече, блестящими кругами на трубах предостерегли от тупиков за поворотом. "Гонятся ещё, не отстают. Зря один пошёл, сглупил. А теперь вот пожимаю. Нельзя к Кириллу, оба не выкрутимся точно, если вместе нас увидят. Бежать отсюда нужно!".
Дорогая древесина кончилась, нету больше ни столов журнальных, ни деталей автомобильных, только бесчувственный по обе стороны бетон, бесконечной тьмой объятые в неизвестность коридоры и проржавевшие вскрытые пустые бочки. Стало быть – выход на парковку весь таким предстал: зелёной плесени с водой, конечно, было больше, разъедающий оранжевый порок на металлических воротах ускользал по швам пола прямо к брошенным покрышкам. Что он видел? Длиннющий перед ним пустой тоннель без индивидуальных сколов, ни дел рук здесь находящихся, ни мусора, ни слова не было. Мрак. Только железные вены придавали этому месту, выбираясь из-под пола и в стены снова уходя, дыхания, тяжёлого, хриплого, но до сих пор живого.
– Долбанный бэкрумс, мать его! – надеялся он сбежать отсюда по нему.
Упали первые горячие гильзы под крики с просьбой немедленно остановиться. "Стреляют… Пока, не попали, но, пытались ли сейчас?". Пыль из тех дыр утихла, оседая на деревянных досках и плёнке старой за ограждениями самодельными с ярко-оранжевыми предупреждающими табличками. Наверху был знак "опасность" сразу над двумя массивными укреплёнными дверьми.
Время разбрасывать камни, и время собирать камни; время обнимать, и время уклоняться от объятий…
– Что такое? Стреляют?
– Фил… – рядовой подорвался с места и не замечая перед собой абсолютно ничего, боясь опоздать, вылетел в коридор под шум и крики. Всё пошло не по плану, перевернулось всё.
Взмыл он к большему свету на своём пути куда бежал расталкивая любопытных горячими по крови руками, выдёргивал толпу из сердца места, не извинялся и не прощал. Бежать куда? Где огонь ведут или наоборот от них назад? Не было времени, ни у него, ни у этого ковчега.
Петли дверные заскрипели, отображая одинокого капитана внутри захламлённой комнаты как борющегося со всеми демонами сбежавшимися на вкус плоти, думал он, пока есть шанс, пока есть твёрдый шаг и силы в его дрожащих руках. Решения принятие которого, возможно, многого стоит. "Одно из преимуществ гнева – он сильнее страха!".
Было видно сбегающихся к лестнице людей в камуфляже и с оружием, перепуганных жителей за захлопывающимися дверьми, искры, дым стволов ещё горячий, пепел. Куски бетонных плит, арматура, мятые двери, всё вот-вот будет навсегда предано забвению, уйдя под землю. Здесь были собраны все страдания, впитывавшиеся в каждый сантиметр молящего о спасении здания. Бежал Кирилл с выставленными вперёд руками, ведь впереди, почти через каждые сантиметров пять-десять, на потёртых распускающихся верёвках висели разные ткани, пледы и полотенца на сушке, здесь, в не самом практичном для этого месте, честно говоря. Бьющие его по лицу одеяла не столько раздражали, сколько препятствовали передвижению практически вслепую и в не без того узком тёмном помещении с коробками прямо под ногами. Кое-где он останавливался, чтобы сдёрнуть их на пол и окончательно не сойти с ума. Конец настал всякому притворству.
Пальто молодого человека летало на руках встречного ветра, когда сам он размывался на деревянной палитре всяческих смешивающихся эмоций. Теряя что-то, не понимал. Тени одна за другой за ним не поспевали; соскальзывали со своих насиженных ярких мест чуть выше полутора метра от вида его, пытались ухватиться за его отстающий на секунду образ, но видно безуспешно. Разбивались, достигая пола.
