– Ну что, попробуем помолчать вместе? – повторяет она, и мы идем по длинному причалу, потом спрыгиваем с него на песок.
В ту секунду, когда мы оказываемся на песке, она смотрит на меня, и блеск ее карих глаз будоражит меня. Я прячу руки в карманы толстовки, она делает то же самое. Мы одни на этом берегу, только океан шумит, да и то негромко, сегодня он спокойный.
Ари идет вдоль берега. Когда мы подходим к загончику с лодками, она наклоняется и начинает отвязывать двухместный водный велосипед.
– Мне стоять на стрёме?
Обернувшись через плечо, она улыбается, и мне хочется упасть на колени перед ней.
– Это катамаран Лолли, она разрешает его брать.
Я киваю и подхожу ближе, чтобы подсадить Ари. Но ей не нужна моя помощь, она миллион раз это делала. Забираюсь на второе сиденье, и мы отчаливаем от берега.
Когда мы во второй раз проплываем мимо ее пляжного дома, она перестает крутить педали и смотрит в затянутое облаками небо.
– Тебе никогда не хотелось уехать куда-нибудь далеко и жить совсем другой жизнью? Рассказать всем, например, что тебя зовут Джон, что ты столяр, что семьи у тебя нет и что ты просто любишь путешествовать?
– Нет, – говорю я.
Ари удивленно поворачивает голову, она не ожидала такого быстрого и категоричного ответа.
– Я бы сказал, что меня зовут Макловин, – вношу ясность.
Она хохочет, ее тело сотрясается от смеха, потом она снова смотрит на небо и говорит:
– Обожаю этот фильм[42].
Она опять мрачнеет, и я жду, что будет дальше.
Минуту она молчит, потом закрывает глаза, потом снова открывает их и начинает сосредоточенно отколупывать лак с ногтя на большом пальце.
– Я была сегодня у врача, первый осмотр после того, как меня выписали.
Я знал об этом. Поэтому сюда и приехал – здесь я хотя бы могу чувствовать, что как-то поддерживаю ее, даже если она об этом не догадывается.
Если бы жизнь была прежней, я бы поехал с ней, ждал бы в холле, потом держал бы ее за руку и радовался чему-то хорошему или утешал, если бы ее что-то расстроило.
Напряжение растет.
– Врачи считают, что я… эм, блокирую воспоминания, так бывает у людей, у которых… тяжелая депрессия. – У Ари на глазах слезы, она качает головой. – Откуда же мне знать, в чем проблема, если я не могу вспомнить, была ли у меня депрессия?
Беззвучные рыдания сотрясают ее тело, и она отворачивается. Я вижу ее отчаяние и не могу этого вынести. Я не могу просто молчать.
Ари хочет сама все вспомнить, но ей нужна хоть какая-то опора. Ей нужно знать, что все в порядке, что все наладится.
Приподнимаю ей голову за подбородок, и когда случайно касаюсь ее нижней губы, она приоткрывает рот и вздыхает.
Вижу мольбу в ее глазах, но, черт, она ведь и понятия не имеет, о чем эта мольба.
Подсознательно она чувствует, как страстно мне хочется утешить ее, унять ее боль, поддержать ее.
Ари нежно улыбается мне, и я говорю:
– Тебе было больно, тебе казалось, что с тобой случилось нечто непоправимое. – Ее губы дрожат, но она не осмеливается отвести взгляд. – Ты много плакала тайком и притворялась, что все в порядке, хотя на самом деле это было не так… Но потом, постепенно, ты обрела новую радость.
Она моргает, слезы скатываются по ее щекам к моим пальцам.
– Мне почему-то кажется, что ты мне в этом помог, – шепчет она.
Я опускаю руку, но Арианна все равно смотрит на меня.
– Ты мне помог? – снова спрашивает она.
Я знаю, она хочет вспомнить все сама, но я уже нарушил ее запрет, рассказал ей немного о том, что случилось. И теперь она просит большего.
Когда-то я обещал ей, что не отвергну ее, так что я должен ей ответить, я не могу промолчать.
Откашливаюсь и говорю как можно уклончивей:
– Надеюсь.
Она улыбается, смотрит на воду и бормочет:
– Думаю, ты помог мне.
На стене мерцают белые лампочки, вокруг них – прозрачная голубая ткань. Мечтательная, волшебная атмосфера зимы. По углам зала колонны, впереди на небольшой сцене стол, заставленный наградными статуэтками, рядом грудой лежат медали.
Парни пришли в модных костюмах, девушки – в вечерних платьях, только тренеры в своей обычной одежде.
Звучит приятная музыка, под которую проходит фуршет. Из напитков – шампанское и яблочный сидр.
После фуршета глава тренерского состава выходит на сцену, включает микрофон и приветствует всех на девяностой зимней Церемонии вручения футбольных наград.
– У нас такое бывает нередко: собирается хорошая команда, и она проводит достойный сезон. Я работаю здесь уже двадцать два года и не припомню случая, чтобы я не хвалил нашу футбольную команду. Но есть разница между просто хорошей игрой и отличной. В этом году команда «Авикс Шаркс» играла просто отлично!
Зрители свистят и вопят, выкрики Брейди перекрывают все остальные.
Тренер рассказывает о команде, отмечает слаженную работу, говорит о трудностях, которые пришлось преодолеть, и вдруг ненадолго замолкает. Стоит, опираясь на край стола, кивает и улыбается.
