– Рад видеть вас, Арианна. Выглядите намного лучше.
– Да, теперь, когда я двигаюсь, мне не кажется, что меня режут на части. Все хорошо.
Доктор усмехается, закидывает ногу за ногу, и я делаю то же самое.
– Итак, я перечитал еще раз ваше…
– Простите, доктор Стейша, не хочу показаться грубой, но можно вас попросить сразу перейти к делу?
Он прищуривается и подается вперед.
– Тогда просто расскажите мне, что вас беспокоит, мы это обсудим. Такой вариант подходит?
Я киваю, стараясь справиться с нарастающим волнением.
– Память не возвращается, – признаюсь я. – Прошел уже месяц, и ничего. Каждое утро я просыпаюсь как в тумане, хотя вижу все вокруг четко. Мое сознание ясное, но не до конца. Я смотрю на что-то, и у меня перехватывает дыхание, а почему – непонятно. Слышу грустную песню и плачу. Почему? Чувствую знакомые запахи, которые не могу узнать до конца, понять, что они несут с собой, и снова перехватывает дыхание. Знаете, так бывает, когда ты не можешь вспомнить какое-то слово… вроде вертится на кончике языка, и нужно совсем небольшое усилие, чтобы вспомнить его, но у меня не получается. – На глазах выступают слезы. – И еще… меня не покидает странное ощущение срочности. Нечто срочно требует моего внимания, осознания. Я что-то упускаю, что-то очень важное. Это важное – часть меня, но я не понимаю, что это. Это физически больно… Болит где-то внутри, но я не могу добраться до больного места, не могу понять, где именно болит. Я чувствую отчаяние, и это лишает меня последних сил… Я стараюсь увернуться от этой пустоты, будто и не существует чего-то, что я позабыла, но боюсь, что скоро я не смогу больше уворачиваться и сойду с ума. Меня будто выбросило посреди океана, и я боюсь, что если просто лягу на спину и попытаюсь что-то вспомнить, то утону, поэтому продолжаю двигаться и плыть. Мне нельзя отдыхать. Я чувствую себя опустошенной в последнее время. Близкие очень поддерживают меня, поэтому я все время улыбаюсь, но не знаю, как долго смогу притворяться.
Я замолкаю и смотрю на доктора Стейша.
Он кивает, обдумывая сказанное мной, а потом начинает говорить. Но… он объясняет мое состояние с медицинской точки зрения, и на меня вдруг наваливается страшная тяжесть. Мне хочется кричать и плакать. Я готова убежать.
Конечно же, я никуда не убегаю. Вместо этого я делаю то, что делала последние несколько недель: прячу эмоции за улыбкой, и когда доктор встает и протягивает мне руку, я пожимаю ее в ответ и выхожу за дверь.
Мне жаль потерянного времени.
Как мы и договаривались, мама ждет меня на парковке. Молча проскальзываю на переднее сиденье, и мама видит по выражению моего лица, в каком я состоянии. В тот же миг ее глаза наполняются слезами, я отворачиваюсь, а она смотрит вперед, на дорогу.
Следующее, что я вижу: мы подъезжаем к пляжному домику, папина машина припаркована на подъездной дорожке позади машины Чейза.
Я не двигаюсь с места, и мама спрашивает:
– Хочешь, поедем к нам на квартиру?
Я мотаю головой, прикусываю щеку и выскакиваю из машины.
Быстро иду к дому, в глазах слезы, щеки красные.
Ребята в гостиной смотрят телик, и как только я вхожу, все поворачиваются в мою сторону.
Папа смотрит на маму, Мейсон хмурится.
Чейз встает и хочет подойти ко мне, но я бросаю сумочку на пол и пробегаю мимо него.
Мне надо… Мне надо…
Выскакиваю через заднюю дверь и бегу к пляжу. Ветер хлещет меня по лицу, обжигает кожу, но мне плевать. Я бегу вперед.
Бегу и бегу, меня душат слезы, и я сердито стираю их с лица.
Останавливаюсь, кручусь на месте и вижу его.
Так странно, он поворачивается в мою сторону, будто я окликнула его.
Ноа хмурится. Он сидит на краю причала, свесив ноги, хотя мне кажется, что ему хочется вскочить и подбежать ко мне.
Неожиданно я осознаю, что сижу рядом с ним.
– Не уверена, что мне хочется разговаривать. – Не знаю, почему я говорю это, ведь я сама подошла.
Ноа кивает, его брови сходятся на переносице.
Шмыгаю носом и замечаю, как подергиваются уголки его губ.
Протягиваю ему руку.
– Мы можем… помолчать вместе?
Он задумчиво облизывает губы, я с напряжением жду ответа, но когда он наконец кивает, меня охватывает странное ощущение, будто я знала, что по-другому он ответить и не мог.
Откуда я это знала?
Ари с улыбкой смотрит на меня и протягивает мне руку. Глаза у нее красные от слез. Как только я увидел ее, я понял, что она чем-то расстроена, что она плакала и что она не захочет рассказать мне, что случилось. Ей, как и мне, нужно время, чтобы все осознать, обдумать.
В тот момент, когда наши ладони соприкасаются, мы оба чувствуем легкое покалывание, будто от острой иголки. Ари вздрагивает от неожиданности.
Она хихикает, а я не могу сдержать улыбку.
Мы встаем. Ари запрокидывает голову, чтобы взглянуть на меня, и я чувствую, как постепенно она расслабляется. Сжимая мне пальцы, она рассматривает мое лицо, и я киваю ей. Сейчас она смутится и отстранится в замешательстве, как делает каждый раз, когда оказывается слишком близко ко мне.
