Заехав на заправку, мы берем в магазинчике по молочному коктейлю, хотя на улице довольно прохладно. Забираемся обратно в машину, Ноа чуть насмешливо улыбается. Я пододвигаюсь ближе к нему, и теперь мы сидим совсем рядом. Чувствую, как желудок внутри меня скручивается в тугой узел.
– Хочу отвезти тебя в одно интересное место, ты не против? – спрашивает он.
Я киваю и сжимаю губами соломинку; он внимательно следит за моими движениями. Потом, глубоко вздохнув, нажимает на газ, и мы трогаемся с места.
Чуть больше получаса едем в полной тишине, затем Ноа съезжает с дороги и паркуется на обочине.
Я отстегиваю ремень безопасности и наклоняюсь вперед, пытаясь что-нибудь разглядеть в темноте.
– Неплохое местечко, чтобы закопать труп.
– Не знаю, как насчет закопать, но в океане утопить вполне можно.
Быстро поворачиваюсь к Ноа, он смеется и открывает дверь со своей стороны. Хватает худи и ждет, пока я тоже вылезу. Когда я вылезаю, он берет у меня наполовину выпитый коктейль, ставит стаканчик на капот и натягивает худи мне через голову. Я смеюсь, просовывая руки в рукава. Внутри мягкий свежий хлопок и запах Ноа.
– Спасибо.
Он усмехается и возвращает мне напиток.
– Не за что.
– Ты с самого начала это планировал, да?
– Я подумал, что тебе понравится небольшое путешествие.
С сомнением кривлю губы.
– Да брось, – говорит он.
Мы поднимаемся бок о бок по довольно крутому склону, а когда останавливаемся, впереди ничего нет, кроме океана.
– Ничего себе, – шепчу я.
Луна отражается в волнах, я много раз это видела, но такое вижу впервые, потому что мы высоко забрались. Океан сверкает под нами будто лед. Оглядываюсь на Ноа, когда он медленно подходит ко мне.
– Тебе нравится?
Я киваю и снова смотрю на океан.
– Это потрясающе!
– Иди сюда.
Ноа берет меня за руку и ведет за собой чуть левее, где можно сесть и свесить ноги. Замечаю большой плоский камень, за который можно будет уцепиться, если мы вдруг сорвемся вниз.
Не могу удержаться от смеха и толкаю его в плечо:
– Это безумие!
– Это место называют «Скалы заходящего солнца».
– Да? Тогда мы должны приехать сюда еще раз, чтобы посмотреть, как садится солнце. Мне нравится лунный свет, но я бы не отказалась полюбоваться закатом прямо отсюда.
Смотрю на Ноа.
– Хочешь приехать сюда еще раз? Я привезу тебя, – говорит он.
– Поклянись.
– Клянусь, – смеется он.
– Когда я была маленькой, родители каждое воскресенье возили нас на побережье, на пикник. Папа ставил маленькую палатку. Знаешь, такую, сплошь из сетки? – Я улыбаюсь. – Мама ставила столик и раскладывала на нем еду, а мы с Мейсом расставляли стулья и накрывали их одеялами. Мы ели, играли в настольные игры, а когда солнце опускалось за горизонт, родители рассказывали нам всякие истории о своем детстве или о нашем младенчестве. Всегда рассказывали что-то новое, чего мы раньше не слышали.
Я любила эти моменты.
– Твоя семья тебе, похоже, очень дорога, – говорит Ноа.
– Семья для меня – главное в жизни. Я хочу стать точно такой же, как мама. Сильной и независимой – она этому прекрасный пример, но и человечной, способной на ошибку. Я хочу быть гордой, но способной на понимание, принимающей, но твердой, не меняющей своего решения, даже когда это больно. Хочу приготовить курицу и пельмени, когда моей дочери покажется, что ее мир рушится, – так обычно думают подростки. Хочу напечь кексов в дурацкой сладкой глазури, когда сын будет злиться на себя из-за плохой оценки или заваленного зачета. – Я смеюсь и опускаю голову. – Очевидно, мне нужно сначала научиться готовить, чтобы…
Поворачиваюсь к Ноа. Он поглаживает свое предплечье и с благоговением смотрит на меня.
– Это твоя мечта! Стать мамой!
Я широко улыбаюсь:
– Ты угадал.
Он качает головой, и я тревожно сдвигаю брови.
– Да нет, – объясняет он. – Просто теперь понятно, почему тебе было все равно, в какой колледж поступать. Когда ты мне в первый раз сказала об этом, я догадался, что за твоим равнодушием кроется нечто большее.
У меня сдавливает горло, но я киваю.
– Ты говорила, что тебе неловко объяснять, – напоминает он мне. – Но тут нечего стыдиться.
– Еще как есть.
Он бросает на меня обиженный взгляд, и я хихикаю.
– Ноа, ты всю жизнь стремишься к определенной цели, и ты на пути к ее достижению. Скоро ты завоюешь мир, и это будет достойная награда всем твоим трудам. А я мечтаю стать домохозяйкой при том, что не умею толком готовить, даже хлеб в тостере у меня сгорает.
Мне хочется отшутиться, но Ноа хмурится и качает головой.
– Не стоит недооценивать себя. Ты хочешь посвятить свою жизнь счастью других. Это очень самоотверженно.
– Можно посмотреть на это и по-другому, назвать эгоизмом. Я собираюсь сидеть дома с детьми, в то время как мой муж будет выбиваться из сил, чтобы заработать нам на жизнь.
– Хороший мужчина не согласился бы с тем, что это эгоизм.
Я моргаю и смотрю на него:
– Может, ты и прав… Папе ты бы понравился. Ты любишь свою маму, круто играешь в футбол и прекрасно готовишь.
Ноа скромно отводит взгляд, пока я восхваляю его, но при этом улыбается.
После минутного молчания он говорит:
– Я был на пикнике всего один раз.
