– Понимаю, что сегодня воскресенье и завтра у тебя тренировка, но ведь еще совсем не поздно и…
Ноа усмехается, откидывается на спинку сиденья и смотрит мне в глаза.
– Что ты задумала, Джульетта?
– «Фермы Паско Белла».
Он прищуривается, искорка веселья мелькает в его взгляде.
– Знаешь «Тыквенную грядку»? Там ножки индейки больше, чем мои мускулы, – сгибаю руку, притворно демонстрируя их, – там вкусное пиво, а в кукурузном лабиринте можно потеряться… – Удивленно таращусь на него. – Ты что, никогда там не был?
Ноа усмехается и отрицательно мотает головой.
– Этого просто не может быть! Как же так случилось, Ромео? – Я хихикаю. – Значит, едем?
Он по-прежнему улыбается. Потом тихо говорит:
– Если хочешь, едем.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, Ноа протягивает руку и заправляет волосы мне за ухо. Его рука на мгновение замирает, он пристально рассматривает меня.
– Покажешь дорогу?
Я чувствую, как мой желудок скручивается от волнения: намек Ноа звучит четко и ясно.
Он хочет, чтобы я показала ему
На ферму… и не только туда.
– Врешь! – Ноа щекочет мне живот, и я верчусь, уворачиваясь от его рук.
Мы ныряем под цепь, перегораживающую проход, и мчимся к воротам, которые администратор еще не успел запереть.
– Я видела ужас в твоих глазах. Ты, Ноа Райли, испугался десятилетнего ребенка!
– Ага, десятилетки в платье столетней давности с окровавленным лицом и порезанным глазом… выпрыгнувшей из ниоткуда.
– Да, это, конечно, важное уточнение, – дразнюсь я и запрыгиваю в тележку, чтобы прокатиться по кукурузному лабиринту; Ноа садится рядом со мной и кладет руку на холодный металл.
– Давай лучше обсудим, Джульетта, почему ты смотрела мне в глаза.
Мы вздрагиваем, когда трактор, везущий тележки, трогается с места, а потом снова поворачиваемся друг к другу.
– Продолжай.
Он приподнимает темную бровь:
– Одна особа, которой страшно хотелось погулять по дому с привидениями, очень боялась заглядывать за угол.
– Но ведь рыцарь, который был с ней, сам вызвался идти первым, чтобы защитить ее.
– Черт, тоже верно.
Я торжествующе вздергиваю подбородок:
– Видишь, ты сам решил изображать из себя крутого.
Ноа облизывает нижнюю губу и кивает:
– Да, решил.
– Есть только… одна маленькая проблемка.
Он внимательно смотрит на меня:
– Какая же?
Я чувствую, как отдается в шее бешеное биение сердца, выпрыгиваю из тележки и исчезаю в стеблях кукурузы.
– Что… Ари! – кричит Ноа, и я слышу, как он бежит за мной.
Бросаюсь влево, потом вправо, потом чувствую его крепкую хватку на своей руке и разворачиваюсь к нему.
Задыхаясь, смотрю в его бездонные голубые глаза.
Он не ослабляет хватки.
Сглатываю, поднимаю руки и дотрагиваюсь до его груди.
– Ты просил, чтобы я показала тебе путь.
Ноа хмурится и придвигается ближе.
Я вспыхиваю от смущения, но взгляда не отвожу.
Он сверлит меня глазами так, будто хочет проникнуть прямиком в мой разум. Такое чувство, что он видит каждую частичку моей души. Это нервирует и одновременно волнует.
Таков Ноа.
Изучаю каждую черточку его лица. Он такой мужественный и в то же время такой… нежный. Дотрагиваюсь до его подбородка – острые волоски колют мне ладонь, и желудок снова завязывается узлом от волнения. Он разглядывает меня.
Дрожащими пальцами обвожу его губы. Чувствую на своей коже его горячее дыхание. Может быть, это и не заметно, но я вся дрожу.
Придвигаюсь ближе.
Ноа не двигается.
Моя рука опускается ниже, скользит по шее, еще ниже…
Нащупываю мягкую хлопчатобумажную ткань его рубашки и притягиваю его к себе.
Он позволяет мне это.
И ждет, что я сделаю дальше.
Приподнимаюсь на цыпочки, приближаю губы к его губам, и его глаза становятся темными, встревоженными. Я люблю, когда они такие.
Он не впивается в мой рот, как я надеялась, не целует меня – он просто смотрит.
Он видит румянец на моих щеках, видит, как поднимается и опадает моя грудь, видит, как нетерпеливо приоткрыты мои губы в ожидании поцелуя.
Медленно-медленно он наклоняется ко мне и касается губами моих губ. Я буквально подпрыгиваю от этого ощущения, и вижу, что Ноа улыбается уголком рта.
Где-то глубоко во мне растет напряжение.
В следующую секунду он целует меня… и не целует одновременно. Его губы прижимаются к моим с напористой мягкостью, которую я не могу до конца объяснить. Он действует осторожно, будто позволяет мне принять окончательное решение.
Передумать.
Отстраниться.
Я не делаю ни того, ни другого.
– Помнишь, я сказал тебе, Джульетта, – шепчет он, и меня овевает тепло его дыхания, – что такого больше не повторится?
Я безумно этому рада.
Прижимаюсь к нему, а он этого и ждал.
Его руки взлетают к моему лицу, хватают, притягивают к себе, и я тону в сладком, одурманивающем поцелуе.
Зарываюсь пальцами в его волосы, а он в мои. Опустив одну руку, он обнимает меня за поясницу и проскальзывает под одежду. Горячие пальцы впиваются мне в спину, и я издаю стон прямо ему в рот. Его язык пробует меня на вкус, играет, дразнится с моим языком. Я соглашаюсь на эту игру и всхлипываю, когда он прикусывает мою губу.
