Комментаторы перестают трещать о траектории удара Мейсона и начинают обсуждать, что же такое делает квотербек номер один. Они не понимают. А я понимаю.
Потому что, если Ноа уверен, что с Мейсоном все в порядке, он посмотрит прямо в камеру – мне в глаза – и кивнет.
И он кивает.
Внутри меня будто что-то разламывается, а потом срастается обратно. Я падаю на диван, слезы текут по щекам.
– С ним все хорошо, – хриплю я.
– О чем ты, милая? – доносится до меня голос папы.
Кэмерон резко поворачивается ко мне:
– Откуда ты знаешь?
– Ноа, – объясняю я им. – Он дал мне знак. Он дал мне понять, что с Мейсоном все в порядке.
Кэм, вся в слезах, плюхается рядом со мной.
– Черт, как же я люблю этого парня!
У меня вырывается хриплый смешок.
– Папа, с ним все в порядке.
– Я в этом не сомневался, милая.
Я киваю, а несколько мгновений спустя Мейсон сгибает колено, и из телефона слышен радостный мамин выдох.
Мейсон поднимает левую руку, давая всем понять, что повода для беспокойства нет. На поле выезжает «Скорая», но на носилки Мейсона не кладут. Толпа орет и рукоплещет, когда с помощью парамедиков он поднимается на ноги и сам – сам! – идет к машине. Мейсона увозят, и я слышу в телефоне радостные возгласы родителей.
Мы разговариваем еще какое-то время, папа уверяет меня, что сразу позвонит, как только что-то узнает. Мейсону восемнадцать, он совершеннолетний, и скорее всего, пока он сам не позвонит, нам ничего не скажут.
Через несколько часов звонит Брейди. Мы с Кэмерон склоняемся к экрану телефона.
– Брейди.
– Привет, девчонки, – тихо говорит Брейди и грустно улыбается, Чейз рядом с ним. – Есть какие-нибудь новости?
– Нет пока. А у тебя? – спрашивает Кэмерон.
– Его отвезли в больницу в паре миль отсюда. Проверят, нет ли сотрясения мозга, возьмут анализы, ну и прочую медицинскую фигню сделают. – Он вздыхает. – Это нам тренер рассказал.
– А вы не можете его навестить?
Ребята грустно мотают головами.
– Нам сказали идти к автобусу, но тренер поехал с Мейсоном. Он обещал нам рассказать, как только что-то будет ясно. Но фишка в том, что без разрешения Мейсона врачи не могут ничего ему сказать. Тренер думает, что его накачали лекарствами – там, на поле, он то терял сознание, то приходил в себя.
– Его хотели положить на носилки, но он решил идти сам. – Чейз вытирает руками пот, струящийся по лицу. – Я думаю, он сделал это ради тебя, Ари. Ради тебя и родителей.
Я киваю:
– Да, наверное. Родители звонили. Они смотрели игру.
– Черт. – Брейди оглядывается по сторонам. – Один парень сказал, что слышал, как он хрипел… Вроде говорил что-то о ребрах… не знаю.
Я снова киваю, покусывая губу изнутри.
– Я позвоню папе. Если узнаю что-то от него, перезвоню вам.
– И мы позвоним, если что-то узнаем.
– Ари, он поправится. – Чейз ловит мой взгляд. – Он поправится. Позвони мне или Брейди, если… ну, знаешь, если тебе просто захочется поболтать.
– Хорошо, мы позвоним. – Я смотрю на Кэм и беру ее за руку.
– Ребят, постарайтесь отдохнуть в автобусе. – Кэм опускает голову мне на плечо. – Ничего сейчас сделать нельзя. Так что наберитесь терпения.
Ребята мрачно улыбаются, и Брейди вздыхает:
– Нам пора в душ, до автобуса осталось совсем немного времени.
– Ладно, идите, я позвоню или напишу.
Они отключаются, а мы падаем на подушки.
Звоню папе, чтобы рассказать то немногое, что удалось узнать. Он говорит, что только что разговаривал с администратором больницы, но безрезультатно. Следующие несколько часов мы с Кэмерон бродим туда-сюда по комнате, периодически разогреваем еду, но не едим ее, и она снова остывает.
Мы не ложились до самого рассвета, но, должно быть, в какой-то момент все-таки уснули, потому что разбудил меня неожиданный стук в дверь. Кэм вскочила и бросилась открывать.
Входят Брейди и Чейз. Брейди обнимает сначала Кэм, потом притягивает и меня к себе.
– Есть какие-нибудь новости? – с надеждой спрашивает он.
Я отрицательно качаю головой и поворачиваюсь к Чейзу, который тоже меня обнимает.
– Почему он никому не позвонил? Почему не позвонили из больницы твоим родителям? – спрашивает он.
Я крепко зажмуриваюсь.
– Понятия не имею. Мы не спали всю ночь, ждали новостей – и ничего. Мне страшно.
– Знаю, – шепчет он и обнимает меня еще крепче, а я прячу лицо у него на груди. – Знаю, что тебе страшно.
Кто-то тихо стучит, я поднимаю голову и вижу в проеме двери Ноа.
– Ты… – выдыхаю я и чувствую, как расслабляются мои мышцы.
Бросаюсь к нему, он делает шаг навстречу и обнимает меня.
Я начинаю плакать, но он шепчет мне в ухо:
– Тсс, Джульетта, ты же не хочешь, чтобы твой брат слышал, как ты плачешь.
Вскидываю голову и хмурюсь, Ноа ласково смотрит на меня, а потом достает телефон.
– Я сейчас с ней, – говорит он какому-то мужчине (телефон в режиме видеозвонка).
Мужчина кивает и куда-то идет. Раздается щелчок, и на экране появляется Мейсон на больничной койке.
Я всхлипываю и выдергиваю телефон из рук Ноа.
– Мейс…
– Привет, сестренка! – хрипло произносит брат, и слабая улыбка появляется на его губах.
– Как ты? – кричу я. – Все хорошо?
Он усмехается, но потом едва слышно стонет, сжимая край одеяла.
– Да, все в порядке.
