Шерлока Не теряя времени, я отправился в школу допрашивать учителя. – А ну живо отвечайте! – Я с размаху ударил ладонями по столу Кинни в его кабинете. – За что вы пытались убить Дэнни Броуди? Шокотерапия отлично сработала с Шарлоттой, и в случае с Кинни я не собирался выдумывать чего-то нового. Не буду подробно описывать, но когда я провёл несанкционированный обыск, в течение которого чуть не был придушен, я обнаружил наркотики в его столе – то, что Дэнни назвал нехорошей штукой. В конце концов, Кинни сдался. Он признался, что он иногда употребляет «таблетки», но на ночь покушения у него было алиби. – Я не мог этого сделать, – обреченно проговорил тот. – потому что был у… у госпожи Кобры. Моя жена не знает, что я, – он покраснел и запнулся. – Что вы ходите к БДСМ-проституке? – безжалостно закончил я. На такое человеческое чувство как стыд у меня не было времени. – По-настоящему её зовут Линдси. Она может подтвердить вам моё алиби. – На что только не пойдет человек в отчаянии! – Такая женщина может подтвердить что угодно, особенно если вы ей платите. – Её соседи видели нас. Я не стал бы врать о таком. Проверьте. – конец предложения Кинни зажевал, пребывая в невероятном смущении. Но я уже и так знал, что Кинни не имеет отношения к покушению. Ещё одна линия расследования, ведущая в тупик. Я решил разобраться с ним скорее для очистки совести, чтобы все версии мотивов покушения были отработаны. По правде, после скандала у Броуди и визита к Рамиросу у меня уже сформировалась теория, однако следовало очистить школу от ещё одного негодяя, поэтому после его признания я без зазрения совести сдал учителя-наркомана-мазохиста полиции. Мы с Молли вернулись в мотель. Я размышлял о своей теории, сделал несколько звонков и получил необходимую информацию, которая подтверждала мою теорию, однако от этого легче мне не стало. У подозреваемого всё равно было алиби. Молли вспомнила, что забыла что-то из своих вещей в особняке, и мы направились туда, пока хозяин дома был на работе. Мы уже приближались к дому, когда оттуда раздался странноватый гудящий звук. Опять этот проклятый бой. Наверное, вся округа в курсе того, который час… О, да! Вот оно! Точно! Чего моей теории и не хватало! Я был прав! – Джон, помнишь, что Шарлотта сказала о звуках, которые слышала при попытке влезть в дом? Она сказала, что слышала одиночный “треньк”, а ещё сказала, что не помнит, во сколько это было. Мы решили, это был звук разбившегося будильника, но такого просто не могло быть! – выпалил я, и только через секунду осознал, что друга не было рядом, и наткнулся лишь на полный сочувствия взгляд моей девушки. Чёрт. Как раздражает! Поневоле вспоминаются времена “до Джона”, когда люди на улице так же странно косились на меня. В воздухе повисла пауза. – Что за звук? – спросила та, сделав вид, что заминки не было. – Пошли за мной, – буркнул я, доставая телефон. Развернувшись прямо перед воротами проклятого особняка, мы направились к дому Коллинзов. – Вы мне соврали, Шарлотта! Вы знали, в какое время влезли в дом и что там слышали! – громовым голосом обвинял я женщину, в чей дом мы ворвались безо всякого приглашения. – Да я же уже сто раз говорила! – возмущенно отбрыкивалась та. – Да, знаю, “треньк”. Такой? – на этих словах Молли подала мне купленный только что будильник, и я с размаху швырнул его о стену. – Нет, – взвизгнула Шарлотта. – не такой!
Ладно, продолжим.
– А может, такой? – я включил на мобильном звон посуды. – Нет!
Тебе следовало бы радоваться, что я не бью твою посуду!