- Твоя мама представляет, что ты чувствуешь?
Я трясу головой. Это было её мечтой столько времени, не думаю, что она когда-либо размышляла, чего хочу я.
- Нет, я всё скрывал от неё. Не думаю, что она хорошо воспримет это.
- Но это твоя жизнь.
Верно, моя жизнь. Картер Харрисон. Не "Картер Харрисон" все-американский блондин (спасибо лимонному соку), голубоглазый, с сияющими белыми зубами (спасибо отбеливателю) актёр. Я - просто Картер. Сомневаюсь, что хочу рассказывать ей больше, но думаю, что уйти из мыльной оперы будет достаточно непросто. Так что я поговорю с мамой об этом и об уроках искусства.
Будет весело.
- Могу я посмотреть твои работы?
Даже то, что Эмма произнесла это незамысловато перевернуло мой мир сверх на голову. Это всегда меня пугало.
- Я никогда и никому не показывал мои работы. Может и глупо, но они личные.
- Я понимаю, о чём ты. - Эмма кивает. - Также себя чувствую со своими песнями. Но для меня это проще - только Софи поёт мои песни. Это и помогает мне, когда пишу слова. Я не оцениваю себя, интересуясь, найдут ли люди в песнях нечто тайное, ведь не я их исполняю. Софи своего рода мой бронежилет. Полагаю, у артистов нет такой роскоши.
Никогда об этом не думал в таком ключе. Эмма, которая обладает невероятной способностью поддерживать, так неуверенно чувствует себя по поводу песен. И я никогда не осознавал, насколько она нуждается в Софи. Моя точка зрения учитывала перспективу Софи, это Софи нужны были песни Эммы.
Видимо мы оба по-своему прячемся.
- Что ж, когда-нибудь я покажу их людям. А пока мне следует тебя предупредить, я не Тревор Парсонс.
- Тревор с чего-то начинал. Ты знаешь, с ним было бы круто пообщаться.
Я засмеялся. Эмма всё сделала таким простым. Но, наверное, так и есть. Куда сложнее сохранять искренность, когда говоришь что-то типа: "Чёрт, Чэрити, я не умею читать мысли, я просто парень, пытающийся донести до тебя свои чувства".
На следующее утро на пробежке в Центральном Парке я продолжал думать о нашем разговоре с Эммой. Бег помогает прояснить мысли и мне это нужно перед тем, что ждет меня дома. Я возвращаюсь в нашу квартиру в Западном Центральном Парке и нахожу маму на кухне, читающую сценарий.
- Дорогой, я сделала для тебя несколько яиц.
Я подхожу к столу, забираю яйца и наливаю стакан апельсинового сока.
- Никакого сока - слишком много сахара.
Я сажусь и ничего не говорю.
- Нервничаешь из-за школы в понедельник?
Я качаю головой. Нет, из-за этого не нервничаю. Но вот о разговоре, который собираюсь завести сейчас, вполне. Думаю "в ужасе" - это самое подходящее слово.
- Мне надо поговорить с тобой.
Она откладывает сценарий и снимает очки.
- На счет мыльной оперы. Я не хочу…
- Я знаю, милый, и мне так жаль, что продюсеры давят на тебя с новой линией с Чэрити. Во-первых, мне кажется, это помогло бы со школой, они ведь знают, что твои часы урезаны, и, полагаю, захотели дать немного больше времени, пока тебя не будет на площадке".
- Да не об этом. Я больше не хочу делать это.
- Я запуталась. Ты не хочешь играть историю с Чэрити или вообще шоу?
- Шоу.
- Оу. - Она опускает взгляд и кивает. - Окей, Картер. Но ты же понимаешь, что у тебя контракт.
Что происходит? Она спокойна. Это не то, чего я ожидал; она не так реагирует, когда...
Я пытаюсь вспомнить те разы, когда настаивал на своём и говорил, что не хочу идти на прослушивание или принимать роль. И не могу. Невозможно. Я...
- На сколько рассчитан контракт?
- До следующего сентября.
Следующий сентябрь? Еще целый год.
- Давай я поговорю с продюсерами, посмотрим, что мы сможем сделать. Что-нибудь придумаем, но прямо сейчас будет невозможно уйти.
Я качаю головой. Вот оно. Она не собирается...
Что? Я начинаю обдумывать все сценарии, когда я брался за роли, и это полностью было моё решение. Я единственный, кто поставил себя в такое положение. Я единственный, кто подумал, что мыльная опера станет хорошим балансом между школой и работой.
- Я рада, что ты рассказал мне, дорогой. Не знала, что ты так несчастлив в шоу, но в школе выглядел так многообещающе и, казалось, ты решил сконцентрироваться на выпускном годе.
Я в шоке и тихо ем яйца, пока пытаюсь понять, что происходит в её голове.
Мама даёт мне сценарий, который читала.
- Мне кажется, он действительно отличный; тебе стоит прочитать. Расскажи, что думаешь об этом. Может это твоя следующая работа? - Она целует меня в щёку и хлопает по спине, перед тем как уйти в гостиную.
Я в таком шоке, что даже не показал свои рисунки. Нет смысла этого делать, пока не узнаю точно, как будут обстоять дела с шоу.
Я мою посуду в изумлении. Затем автоматически хватаю сценарий и иду с ним в свою комнату. Вся голова занята мыслями о том, что будет со мной, когда я не буду играть, когда не будет возможности спрятаться за ролью.
Вопрос в следующем: Действительно ли я готов быть собой?
