- Можете рассказать какие вызовы стояли перед вами и чему они вас научили?
Помимо этого прослушивания?
- Если честно, находится здесь, на сцене, - это вызов. Я никогда не стремилась к свету софитов. Меня вдохновляет написание песен, но не обязательно выступать перед залом. Большинству студентов, которых знаю, нравится находиться в центре внимания и выступать на сцене. А для меня это было самой нелюбимой частью. Так что стоять здесь и петь для вас, показывать уверенность, требующийся для артиста - это настоящий вызов.
- Однако, этот опыт раскрыл во многом мне саму себя. Здорово, когда у тебя есть те, кто в тебя верит, но если ты не веришь в саму себя, то в действительности не справишься со многим. Так что факт нахождения здесь и быть гордой собой, когда выйду за дверь - невероятное достижение. Это заставляет меня интересоваться, на что я еще способна.
Я начинаю ощущать острую боль, идущую откуда то из глаз. Вот точно не собираюсь плакать на моем прослушивании в Джулиард. Все мои слова были правдой. Я действительно горжусь собой. Каждый раз, когда думала, что сейчас провалюсь, оказывалась на высоте. И впервые, я на самом деле считаю, что принадлежу этому месту.
- Почему Джулиард?
- Потому что это Джулиард, - вылетает у меня изо рта. Видимо мне становится комфортнее на сцене...
Позади слышатся больше смешков.
- Я из Бруклина. Нью-Йорк - это часть меня. - Я стараюсь реабилитироваться. - Я посещала Нью-Йоркскую школу художественного и исполнительского искусства, по большому счёту, потому что она находилась близко к Джулиарду. Это было моей мечтой так долго, что для меня скорее сложнее ответить на вопрос "Почему кто-то выбрал бы не Джулиард?"
Судьи начинают шептаться.
- Спасибо.
Я поражена. И это всё? Только об этом они спросят меня? Нехороший знак. С Итаном они разговаривали почти двадцать минут. Со мной, вероятно, минут пять.
- Спасибо за потраченное время, - говорю я, прежде чем вернуться в холл. - Я открываю дверь и вижу ожидающего меня Итана.
- Ты была великолепна, хороша как никогда. - Он обнимает меня.
- Спасибо. Как ты пробрался туда?
- У меня свои пути...
- Ты слышал мое интервью?
- Я не хотел попасться, - он качает головой, - поэтому, когда ты перестала меня видеть, то ушел.
- Они задали мне всего четыре вопроса.
На секунду я замечаю на лице Итана обеспокоенное выражение, но он быстро его скрывает.
- Эмма, я думаю, они просто хотели узнать можешь ли ты связывать слова вместе. Пожалуйста, не позволяй этому испортить этот день. Мы закончили с прослушиваниями. К черту Джулиард!
Он прав. Кончено. Теперь мне нечего больше делать. Мой шанс поступить составляет... что ж, восемь процентов. Но у меня есть возможность. Есть другие школы, есть группа. Всё будет хорошо.
Я слышу урчание в животе.
- Я голодна.
- Вовремя. Давай тебя покормим. - Итан обнимает меня за плечи и ведет наружу.
Этим утром, возможно, я достала официанток вечными просьбами подбавить мне воды, теперь же мужчина постарше в итальянском ресторане поразился количеству еды, которое помещалось в меня.
- Такая худая. Вы много едите?
- Думаю, на этом всё, - я отодвигаю пустую тарелку из-под курицы с пармезаном (а до этого остались тарелки пустыми с бутербродами, сырными палочками и макароны с водкой).
- Это было впечатляюще. - Итан улыбается мне.
- Ой. Я наелась. Почему ты позволил мне столько заказывать?
- Потому что ты неделями недоедала.
- Можем мы прогуляться по парку? - Я тру свой живот. - Мне нужно переварить еду.
- Думаю, для этого нам придется обойти весь Манхэттен.
Я бросаю в него салфетку. Мы встаём и направляемся в восточную часть Центрального Парка. Я обматываюсь шарфом, раз вся кровь хлынула к моему животу.
Мы направляемся к мозаике Imagine рядом с Земляничными полями (секция Центрального парка, посвященная Джону Леннона - прим. пер.). Итан в третий раз убеждает меня, что мои ответы о Ленноне и Маккартни были хороши.
- Спасибо.
- Не за что.
Я смотрю на него и осознаю, что он прошел через все это вместе со мной. Итан столько раз расшибался в лепешку, больше, чем я того заслуживала. И это я не пропустила Софи, потому что стоило ей уйти, до меня дошло, что как друг она никак на меня не влияла. Ведь Софи не была подругой. Не то, что Итан.
Я изучаю мозаику Imagine. Небольшое собрание белых и черных камней, созданное в память об одном из величайших в мире авторов песен. Итан рассматривает её вместе со мной. Он большая часть моей жизни. Если представить мой мир в виде мозаики, Итан составил бы значительную её часть.
- Итан, - он смотрит на меня. - Я знаю, что часто это говорю, но спасибо. Большое спасибо. - В горле застывает ком. - Ты с самого первого дня знакомства был так добр и щедр со мной. Надеюсь, понимаешь, что я это очень ценю. Ты для меня весь мир. Твоё присутствие сегодня сделало день лучше. Я бы не справилась с этим и с другой кучей вещей без тебя.
Пока я говорила, у Итана тряслась нога. Он скрещивает руки и глубоко вдыхает.
- Итан? Ты в порядке?
Он смотрит на меня таким серьезным взглядом, который я еще не замечала у него.
- Я должен тебе кое-что сказать.
