– Я не вхожу, – любезно сообщает Матвей. Просто решил пошутить.
– Дурак.
– А точно нельзя входить?
– Точно! – почти рычу я.
– Тогда надевай черное, – советует Матвей, и мне хочется его прибить.
Мои пальцы как раз тянутся к черному белью простому, без кружева. Но я тотчас хватаю белое назло ему.
Я привожу волосы в порядок, делаю легкий макияж и одеваюсь. Мне кажется, проходит совсем немного время, но Матвей за дверью все время меня торопит. «Когда ты закончишь? Когда? Когда?» – твердит он. А я неизменно отвечаю «скоро», что выводит его из себя.
Когда я выхожу из комнаты, одетая в пудрового цвета коктейльное платье чуть выше колен и с овальным вырезом, Матвей внимательно рассматривает меня, словно пытается увидеть, что находится под трикотажем, а когда это у него не получается, хмурится.
– Что? – спрашиваю я настороженно.
– Ничего, – мотает он головой и берет меня за руку. – Идем. Не хочу опоздать.
Черные туфли и черный жакет – и я готова идти. Конечно, было бы идеально надеть тренчкот сверху, но после встречи с людьми-крысами он так и висит в шкафу – грязный и порванный. У меня не доходят до него руки. А может быть, я снова убегаю от травмирующих воспоминаний.
Мы выходим из подъезда и под изумленные взгляды какой-то компании идем к его черной блестящей машине. Из нее тотчас появляется Константин и распахивает заднюю дверь.
– Прошу вас, – говорит он. Я, прошептав: «Спасибо», сажусь в салон первой. Матвей опускается рядом.
– Трогаемся. Туда, куда я сказал, – велит он, и Константин заводит машину.
– Куда? – спрашиваю я.
– В темный лес, принцесса. Устроим на тебя охоту, – совершенно серьезно отвечает Матвей и поворачивается ко мне. – Ты же быстро бегаешь?
– Что за дурацкие шутки?
– Это не шутки, принцесса. Я не сказочный принц. Я злой оборотень.
– А я и не принцесса, а злая ведьма, – в тон ему отвечаю я.
– Тогда придется вызывать святую инквизицию. Слышала об испытании водой в «Божьем суде»? Чтобы понять, ведьма женщина или нет, инквизиция связывала ее и бросала в воду. Если всплывет – значит, ведьма, вода не приняла в себя дитя дьявола. А если утонет – значит, невинна. И да хранит Господь ее душу.
– Хочешь, чтобы я утонула? – спрашиваю я Матвея.
– Нет, что ты. Просто делюсь информацией. Люблю средневековую историю.
Больше он не обращает на меня внимания – утыкается в свой телефон и переписывается с кем-то. Пару раз даже улыбается – но, разумеется, не мне. Я снова зла. Ну почему этот человек такой? Как только мне кажется, что он может быть милым, как он начинает вести себя с издевкой или отстраненно.
– С кем переписываешься? – пытаюсь я снова завязать разговор. Мой тон дружелюбный.
– Не твое дело, – грубо отвечает он и снова улыбается своему телефону, который мне хочется вырвать из его рук.
Я принимаю решение просто уйти, если он снова начнет меня раздражать. И почему-то вспоминаю про неполученный поцелуй. Он как будто играет со мной.
Мы едем по пробкам довольно долго, и я говорю себе под нос, что лучше бы поехали на метро. Матвей это слышит – не знаю, какой у него музыкальный слух, но обычный очень хороший. Он улыбается, но молчит.
Машина останавливается на Кутузовском, у салона красоты премиум-класса.
– Твой друг справляет день рождения в магазине? – недоверчиво спрашиваю я.
Матвей задорно смеется.
– Кость, а у нее неплохое чувство юмора, скажи? спрашивает он у водителя, который снова открывает мне дверь. – Но на самом деле это не чувство юмора, это глупость моей принцессы.
Кажется, Константин улыбается, и я чувствую себя совсем дурочкой.
– Выходим, – командует Матвей.
Он ведет меня в салон и небрежным тоном велит привести меня в порядок. Как будто бы я не в порядке! Как будто бы я не старалась хорошо выглядеть, как будто бы не надела новое нежное платье и неудобные туфли, как будто выглядела неподобающе.
– Зачем? – спрашиваю я с тихой яростью в голосе.
Хочется кричать, но устраивать скандалы в людных местах не люблю. Вообще не люблю скандалы.
– Чтобы соответствовать мне, – отвечает Матвей.
Я хочу сказать ему, что он мерзавец, но меня куда-то уводят две улыбающиеся кукольные девушки, и я глотаю обиду, которая встает комом в горле.
Мне делают маникюр и педикюр сразу два мастера – я просто сижу в удобном кресле, ненавидя Веселова всем своим сердцем.
– Расслабьтесь, – мягко просит меня один из мастеров. Я пытаюсь, но получается плохо – пальцы то и дело напрягаются, и девушке из-за этого нелегко заниматься моими ногтями. Более-менее это удается сделать только тогда, когда мне приносят горячий шоколад и конфеты.
Я любуюсь на элегантный френч и направляюсь на следующие процедуры – к парикмахеру, который укладывает мои волосы струящимися блестящими локонами, а затем – к визажисту, чьи кисти вдохновенно порхают по моему лицу так, словно оно холст.
После всего этого я недоверчиво смотрю на себя в зеркало, и мне кажется, будто в его гладкой поверхности отражаюсь не я, а кто-то другой с моим лицом безупречно-красивым. Я будто настоящая принцесса. Или суперзвезда. Или модель.
Матвей же любит моделей, верно?
