Однако миссис Брантон была решительной особой и потому открыто заявляла о собственных желаниях и поступала по-своему. Она сказала, что проделала столь долгий путь не для того, чтобы ограничиться визитом к Бесси и ее мужу, не увидевшись со своими знакомыми в Монксхэйвене. Она могла бы добавить, что от ее новых шляпки и плаща было бы мало толку, если бы она не показала их тем, кто, зная ее как Молли Корни и выйдя замуж не так удачно, как она, смотрел бы на них с восхищением, а то и с завистью.
Так что в один прекрасный день телега фермера Доусона высадила миссис Брантон у магазина на рыночной площади, на двери которого по-прежнему красовались имена Хепберна и Коулсона, партнеров.
Кратко поздоровавшись с Коулсоном и Эстер, миссис Брантон проследовала в гостиную и с громогласной сердечностью поприветствовала Сильвию.
Со времени последней встречи подруг прошло более четырех лет; обе втайне гадали, как они вообще могли подружиться. В глазах миссис Брантон Сильвия была неотесанной и вялой деревенщиной, шумность же и болтливость Молли вызывали откровенную неприязнь у Сильвии, которая благодаря ежедневному общению с Эстер научилась ценить тихие, неторопливые беседы и вдумчивость.
И все же обе женщины притворялись, что остаются подругами, несмотря на то что уже давно не были близки. Взявшись за руки, они сидели, оценивая изменения во внешности друг друга. Первой заговорила Молли.
– Как же ты похудела и побледнела, Сильвия! – сказала она. – В отличие от меня, брак явно не пошел тебе на пользу. Брантон всегда говорит (а тебе известно, какой он шутник), что, знай он, сколько ярдов шелка понадобится мне на платье, он бы дважды подумал, прежде чем на мне жениться. А как иначе-то? Со дня свадьбы я поправилась фунтов на тридцать!
– У тебя цветущий вид! – ответила Сильвия, попытавшись дать как можно более лестное определение ее внушительным габаритам и красным щекам.
– Эх, Сильвия! Я-то знаю, в чем дело, – произнесла Молли, качая головой. – Все потому, что твой муж исчез, покинув тебя; ты тоскуешь по нему, а он этого не стоит. Услышав об этом, Брантон сказал… Помню, он тогда как раз курил. Так вот, вытащив трубку изо рта, он сказал, выбивая пепел, с видом серьезным, как у судьи: «Мужчина, который бросает жену так, как Сильвию Робсон бросил ее муж, заслуживает виселицы!» Вот прямо слово в слово! Эх! Кстати о виселицах, Сильвия, я так горевала, услышав о твоем бедном отце! Такой конец для столь достойного человека! Многие приходили ко мне и просили, чтобы я рассказала о нем все, что знаю.
– Прошу, не говори об этом! – воскликнула Сильвия, содрогаясь всем телом.
– Хорошо, бедняжка, не буду. Тебе тяжело, понимаю. Но нужно отдать Хепберну должное: с его стороны было великодушно жениться на тебе сразу же после истории с твоим отцом. Многие мужчины отступились бы, как бы далеко они ни зашли. А вот насчет Чарли Кинрейда я не уверена. Эх, Сильвия! Только подумать, что после всего случившегося он оказался жив! Сомневаюсь, что наша Бесси вышла бы за Фрэнка Доусона, если бы знала, что Чарли не утонул. Впрочем, хорошо, что она стала женой Доусона, ведь он человек зажиточный: у него в хлеву двенадцать коров, не говоря уже о трех прекрасных лошадях; а Кинрейд из тех, у кого всегда есть запасной вариант. Я говорила и продолжаю говорить, что ты запала ему в душу, Сильви, а еще скажу, что, как по мне, ты всегда интересовала его больше, чем наша Бесси, хотя не далее как вчера она утверждала обратное. Ты ведь слышала о том, как выгодно он женился?
– Нет! – ответила Сильвия с болезненным, но от этого не менее сильным любопытством.
– Нет? Это было во всех газетах! Странно, что ты не обратила внимания на ту заметку. Подожди-ка минутку! Я вырезала ее из «Журнала джентльмена», купленного Брантоном, и вложила в свою записную книжку перед поездкой сюда. Она у меня при себе.
Молли достала из кармана аккуратную записную книжку в малиновой обложке и листала ее до тех пор, пока не извлекла смятый клочок бумаги с печатным текстом, который и зачитала:
– «Третьего января в бристольской церкви Сент-Мэри-Редклифф Чарльз Кинрейд, эсквайр, лейтенант Королевского военно-морского флота, женился на мисс Кларинде Джексон, чье состояние насчитывает 10 000 фунтов». Вот! – изрекла она с триумфальным видом. – Неплохо устроился, как говорит Брантон.
– Позволишь взглянуть? – спросила Сильвия робко.
Миссис Брантон милостиво согласилась, и Сильвия, пустив в ход недавно обретенное умение читать (прежде она читала по большей части Ветхий Завет), пробежала глазами заметку и глубоко задумалась над ее содержанием.
В заметке не было ничего удивительного – ничего такого, чего бы она не ожидала, и все же на пару мгновений у нее от неожиданности закружилась голова. Сильвия никогда не помышляла о том, чтобы вновь увидеться с Кинрейдом. Но только представить себе, что он испытывает к другой женщине такие же чувства, как когда-то к ней, – а возможно, и более сильные!
