Она отвернулась, надувшись, и потянулась за журналом. Я хотела выйти из гостиной, но мама не собиралась так просто сдаваться:
– И вообще, этот твой Тони… Разве он нормальный человек? Наверняка нет. Что ему, американок мало?
– Мы с ним… – Хороший вопрос, что мы с ним. – Мы просто друзья. Я сэкономлю на гостинице, вот и все, – пожала я плечами, понимая, что для консервативных родителей это так себе оправдание. Да и внутри меня жило ощущение, что это неправда. Я была влюблена в него. И, кажется, нравилась ему. Пусть он и не говорил этого прямо.
– Поматросит и бросит, – буркнула мама и уткнулась в журнал, а я выбежала из комнаты, твердо решив, что съеду, если вернусь из Штатов.
Вечером мы должны были созвониться с Тони. Я закрылась у себя, но меня так и потряхивало. Рисование не помогало.
Ровно в девять вечера я включила камеру и «Дискорд».
– Привет, Джулс!
Я выдавила улыбку, попробовала разговаривать с ним, но каждый раз выходило невпопад.
– Извини, у меня плохое настроение.
– Что случилось? Тебе отказали в консульстве?
– Нет, тут все хорошо. – Это было правдой, заветная виза стояла в моем заграннике, хотя меня пугали, что незамужней девушке будет тяжело попасть в США даже при наличии приглашения. Но то ли у офицера было хорошее настроение, то ли я смогла его очаровать, все прошло хорошо.
– Тогда что случилось?
– Родители, – вздохнула я. – Они… они… в общем, против поездки.
– И ты не сможешь приехать? – с беспокойством спросил он.
– Я приеду! Я уже взрослая и могу сама решать, что мне делать.
– Тогда в чем дело?
Краснея, я ответила:
– Они считают, что ты хочешь мной воспользоваться. Вроде как тебе экзотики захотелось.
К моему удивлению, он рассмеялся:
– Скажи своим родителям, что они классные, раз так волнуются о тебе. А еще скажи, что если бы я хотел экзотики, то зашел бы в местный стрип-клуб, там была пара славянок, кажется.
Мне стало легче, и я слабо улыбнулась ему в ответ, хотя упоминание стрип-клуба меня насторожило.
– Знаешь что? Я придумал, как поднять тебе настроение.
Тони поднялся и сел за фортепиано, поставив телефон сбоку от клавиатуры.
У меня перехватило дыхание – он никогда не играл для меня. Я мечтала услышать его. Для меня было что-то невероятно интимное в этом. Те видео, которые он выкладывал в «ТикТок» и «Твиттер», – они были для всех. А сейчас он играл для меня. Я узнала мелодию – одна из моих любимых –
Тони убрал руки с клавиш после последнего пассажа.
– Ну что, тебе лучше?
– Намного.
– Когда приедешь, я буду играть тебе каждый вечер, тебе надоест, и ты сбежишь обратно в Россию.
– Нет, такого не будет, – смеялась я, плохое настроение покинуло меня. Вот для чего все мои страдания. Для него. Ради него. Чтобы быть рядом с ним. Даже если у нас не случится настоящего романа, даже если я не смогу прикоснуться к нему физически, все равно буду всегда любить его душу своей душой.
Я не то чтобы избегала встреч с Сашей. Просто проект завершился, и у нас не было необходимости общаться каждый день. Но время от времени он звонил, и мы пару раз ходили на дружеские свидания. Я старалась воспринимать их как встречи с Мишей – никакой романтики, только общение с интересным человеком. Но танец на корпоративе «Вескора» нет-нет, да и всплывал в памяти.
Почти накануне отъезда он пригласил меня в музей AZ, о котором я даже не слышала. Вообще, занимаясь рисунками, я очень мало следила за работами настоящих художников. Все мое творчество было сосредоточено на фан-артах, а признанные гении кистей и красок были для меня… такими же далекими, как Толстой для девочки, пишущей фанфики.
Но поскольку не попрощаться с Сашей было бы неправильно, я с радостью приняла приглашение.
– Так, значит, уезжаешь? – спросил Саша, когда мы прошли первую экспозицию и поднялись на второй этаж. «Новый полет на Солярис» гласила вывеска.
– Да. Кто тебе сказал?
– Оля.
Я кивнула: разумеется, Оля. Кто же еще?
– Хотя я бы предпочел услышать это от тебя.
Я пожала плечами. Свои дела я передала университетской подруге Кате, которая как раз искала работу, и Оля согласилась с моим предложением пособеседовать ее. Мне разрешили не увольняться, а уйти в неоплачиваемый отпуск на два месяца. Это время я выбрала для себя, чтобы решить, остаться мне в США или нет. Дальше или увольнение, или возвращение к работе.
Интересная вещь, мы с Тони не говорили о чувствах, отношениях. Но я ехала к нему. Я собиралась жить в его доме. И, наверно, мы оба подсознательно воспринимали мое путешествие как проверку – подходим мы друг другу или нет.
– И что там? В Америке?
– Просто решила сменить обстановку, – соврала я, остановившись напротив кадра из фильма Тарковского – Крис придерживает Хари, и они оба смотрят куда-то в сторону, – не рассказывать же Саше о настоящих причинах.
Он долго испытующе смотрел на меня, и я выдержала его взгляд.
– Ладно.
