— Так что сам видишь, какой был досмотр за Васькой. Это потом в суде учли и дали ему по нижней планке.
А не пресловутый ли это дядя Вася из Кочек?
Если да, то всё прекрасно сходится.
Юрий Смагин приехал получить с него должок, и тот с ним рассчитался по полной программе.
Как всё просто. До скучного.
И теперь ему остается рассказать обо всём Сереге и отстраниться от дела.
И что дальше?
ДЭЗы? Неужели его судьба вечно ими заниматься?
— А где он сейчас живет? Васька Рогов, — спросил Никита.
— А черт его знает. Сгинул куда-то. Всех пацанов с нашего двора жизнь разметала черт знает куда, — сказал пенсионер с белесыми глазами.
Петька ему возразил:
— А вот с Васькой Роговым дело было не так. Как он вышел из тюряги, поболтался здесь какое-то время, и тетка взяла его к себе.
— Что-то я не помню такого, — удивился Филиппыч. — И куда ж она могла его взять при своей банде в такой тесноте?
— Так у Васьки-то была не одна тетка, — стоял на своем Петька.
— Снова трёп, — махнул рукой Филиппыч и отвернулся в сторону.
— А куда она взяла его? — спросил Никита.
— А кто ж ее знает. Не видел. И никто мне не докладывал.
— Во-во, — усмехнулся Филиппыч, подтверждая тем самым, что всё сказанное Петькой пустые разговоры.
— Не в Кочки случайно? — спросил Никита.
— Может, и в Кочки, — ответил Петька. — Разве всё упомнишь?
Разговор прервался. Старики загрустили. Этот двор, где прошла их жизнь, так и остался для них единственным и последним пристанищем, и за его пределами они мало что знали.
— Мужики, а не пора ли нам возобновить мероприятие? — сказал Петька, доставая бутылку портвейна.
Филиппыч дал отмашку, и Петька принялся разливать вино. Никита накрыл свой стакан ладонью к всеобщему удовлетворению.
Они допили портвейн и предались воспоминаниям личного характера о давно минувших днях, совершенно чуждых для Никиты.
Он отчалил от гостеприимного стола.
Его уход остался почти незамеченным. Один только Петька кивнул ему на прощанье и снова включился в общий разговор.
Светлана пришла домой с головной болью, приняла две таблетки и сварила кофе.
В ушах у нее до сих пор стоял визг непосредственного начальника Никиты Егора Акимовича.
Увидев Светлану в коридоре, он схватил ее за руку и буквально втащил к себе в кабинет.
Опешив от такого обращения, Светлана стояла, прижавшись спиной к стене, и растерянно смотрела, как Егор Акимович бегал из угла в угол, визжал и топал ногами.
— Ты кого мне подсунула?! — орал он на всю Управу. — Это же диверсант! Фашист!
Он тряс у нее под носом лист бумаги, подписанный Никитой.
— Ты полюбуйся, что он нацарапал в так называемой Записке. Написать эту пакость он не поленился, а как работать — так его нет. Заявится, как красно солнышко поутру в контору, и потом его только и видели! Ни слуху ни духу. Если не считать вот эту гадость.
Светлана хотела взять листок с размашистой подписью Никиты, но Егор Акимович отдернул руку.
— Умник нашелся. Без году неделя работает у нас! Без понятия в голове, а всё туда же лезет! Поучать других. А вот как работать, так нет его. Так что, уважаемая Светлана Александровна, прежде чем давать советы другим, ему бы самому научиться работать. И прежде всего с людьми. А человек у нас непростой. Очень даже непростой.
Егор Акимович трясущейся рукой схватил графин с подоконника и налил себе полный стакан.
Чтоб ты захлебнулся, подумала Светлана, глядя на его дергающийся кадык.
— Нет, ты только подумай, — продолжил Егор Акимович, обтерев губы ладонью, — работали себе люди преспокойненько, так вот на тебе! Появился самый умный, самый грамотный и самый… трудолюбивый, — Егор Акимович расхохотался. — И всё раскритиковал. Он, оказывается, лучше всех знает, как и что надо делать. Новатор… — Егор Акимович посмотрел на Светлану и закончил: — Хренов.
Щеки у Светланы пылали. А Егор Акимович сел в кресло и обхватил голову руками.
— Ну что ты прикажешь мне делать с твоим протеже? — спросил он, подняв на Светлану глаза.
Светлана взяла себя в руки, откашлялась и сказала:
— Я ничего не могу сказать, пока не ознакомлюсь с документом.
— Пожалуйста. Знакомься, читай. Подожди. Где-то еще должен быть листок. Одного ему показалось мало. Писака.
Второй листок Егор Акимович нашел у себя под столом.
— Нет. Это официальный документ и дать тебе его я не могу, — сказал он, подумав.
— Так что же делать? — растерянно спросила Светлана.
Егор Акимович пожевал губами и сказал:
— Я сделаю тебе копию.
Ксерокс был под рукой, и минуту спустя он протянул ей листки. Светлана схватила их, выскочила в коридор и оперлась о стену.
В висках у нее стучало, ноги подкашивались. Прошло несколько минут, прежде чем она отдышалась и чуть ли не по стенке пошла к себе в кабинет.
Читать опус Никиты у нее не было сил.
С работы она ушла раньше времени, сославшись на невыносимую головную боль.
После кофе боль утихла. Она села в кресло под торшером и положила на колени злополучные листки.
На верхней строке красовалось: «Служебная записка».
Чуть ниже:
«Отчет о проделанной работе и предложения по улучшению работы ДЭЗов».
Светлана принялась читать записку Никиты.
