— Свидетелей тоже нет. Глухо. Значит, все, что у нас есть, — это сам Гусев без очевидного мотива.
— Тем более его надо раскручивать.
— Надо.
Сергей улыбнулся и посмотрел на Никиту.
— Кому еще ты мог досадить?
Никита сам не раз думал над этим вопросом. Из всех вариантов, кроме перечисленных выше, оставался только Лагоев.
Не Горыныч же!
А Светка сама его бросила.
Да и подозревать ее в подобном было бы дикостью.
Другого криминала за собой Никита не чувствовал, о чем радостно сообщил:
— Всё. Нет больше за мной грехов.
— Хорошо, если так. Извини, Хмель, мне пора.
Сергей посмотрел на часы.
— Мне пора. Ты остаешься?
«Почему нет? — подумал Никита. — У меня нет любимой женщины, нет домашнего очага, зато есть полная бесконтрольность и свободное время. И деньги есть при себе. Правда, немного, но все-таки есть».
— Да, — сказал Никита. — Возьму еще пару банок и манты. Как-никак обеденный перерыв. А потом сделаю вид, что меня где-то ждет работа.
— Тогда я пошел, — поднимаясь, сказал Сергей. — Ближе к вечеру позвоню тебе. Сообщу план на завтра.
От Хасана Никита прихватил с собой три банки пива и чебуреки. Весь оставшийся день он провел у телека, ожидая звонок Сергея.
Сергей позвонил одновременно с началом шестичасовых новостей.
— Завтра в десять у меня, — сказал он. — Не забудь паспорт. Пропуск для тебя будет на входе.
Утро было чудесное. Под стать ему было настроение у Никиты. Только легкой тучкой омрачала его группа карате своей неопределенностью. И эта неопределенность исходила он него. Надо было на что-то решиться.
На что?
Нагрузить будущих каратистов на первом же занятии по полной программе и отбить у них охоту тренироваться дальше? Но это будет нечестно по отношению к Михаилу. Для него это бизнес в чистом виде, и потеря группы ударит ему по карману.
Нельзя подводить человека, который в трудный момент бросил тебе спасательный круг.
А Сергей?
Дать задний ход?
Нет, этого он тоже сделать не мог.
Все взвесив и не придя к решению, Фаталист-Никита решил больше не заморачиваться и предоставить всё решать судьбе.
С легким сердцем он вышел из дома.
Когда он вошел в кабинет, Сергей встретил его улыбкой.
— А у меня для тебя две новости, — сказал он.
— Знаю: одна хорошая, другая плохая.
— Не угадал. Обе хорошие.
— Тогда выкладывай обе.
— Первая касается главным образом Петра. Гусев дал понять, что готов забрать своё заявление о нападении на него.
— Вот как? — удивился Никита. — Вот уж не ожидал, что у него в характере непостоянство.
— И тем не менее он готов идти на мировую.
— Приятная новость для Петра. Но с чего это вдруг?
— Все очень просто. Он забирает своё заявление, и ты в свою очередь делаешь то же самое — отказываешься от своих претензий к нему в связи с его — как он выразился — «якобы» имевшим место нападением на тебя.
— Своего рода сделка со следствием. И все в выигрыше, кроме меня. На вас не виснет кляузное дело, Гусев выходит сухим из передряги, и только я остаюсь с синяками и шишками и зависшим надо мной заказчиком.
— Значит, так, Никита, — никто не собирается закрывать дело Гусева, и мы продолжаем над ним работать. Это раз.
— Что два?
— А два — это то, что он не случайно готов идти на мировую. За этим что-то конкретно скрывается.
— Могу сказать что.
Никита поднялся со стула и подошел к окну. В школе напротив началась перемена, детишки высыпали на улицу и тут же подняли шум и гам.
Никита улыбнулся.
Что может быть лучше беззаботного детства?
Хотя нет. В детстве тоже есть свои заморочки. Одна школа чего стоит.
— Так что? — услышал он у себя за спиной и повернулся к Сергею.
— Если мы пойдем на мировую, то не будет суда, на котором могут всплыть такие обстоятельства, про которые сейчас мы даже не подозреваем и которые более, чем нежелательны для Гусева. А прошлое у него может быть весьма сомнительным. Рядовой архивариус не пойдет так просто на покушение с убийством. Для этого должна быть внутренняя готовность.
— Так и я о том же, — сказал Сергей. — Мы просто выводим Петра из-под удара и продолжаем заниматься Гусевым и его заказчиком.
— Рад это слышать и готов забрать заявление.
— Теперь о заказчике. Мог им быть твой Акимыч? Как-никак, они с Гусевым вместе работали в Управе, а у твоего бывшего начальника, как я понимаю, на тебя завелся огромный зуб.
— Акимыч — заказчик? Сомневаюсь.
— Почему?
— Не представляю себе, что может быть общего у сантехника с архивариусом, чтобы тот с бухты-барахты предложил ему подобную авантюру, и он с бухты-барахты на нее согласился, — сказал Никита.
— А если не с бухты-барахты — и в этом есть подоплека?
— Ты имеешь в виду, что у них могли быть завязки в прошлом?
— А почему нет? Кстати, ты не знаешь, каким образом Гусев оказался в управе? Он ведь там недавно объявился.
— Без понятия.
— Выясним.
— Ладно. А что за вторая новость?
— Нашлись твои обидчики в «Русской сказке». По фотороботу их опознал участковый деревни недалеко от города.
— Так что будем делать? — оживился Никита.
— Как что? Едем туда, — сказал Сергей и потянулся за курткой на вешалке.
— Кто они? — спросил Никита, когда они вышли в коридор.
