— Вы же понимаете, финансирование хромает, притока свежих научных кадров практически нет. Все бросились в финансовые и юридические вузы, а если кто и поступает в единственный в нашем городе филиал института мясомолочной промышленности, то потом идет на производство, включая весьма сомнительные шарашки. Там больше платят. Так что перебиваемся как можем, — сказал Борис Михайлович. — Но ничего. И на нашей улице будет праздник. И финансирование придет и свежие кадры с ними. Главное сейчас — выстоять. Что мы и делаем.
Он одарил Сергея оптимистичной улыбкой. Сергей ответил ему тем же.
Ему приятно было видеть жизнерадостного сангвиника, тем более после мрачноватого и пессимистически настроенного завхоза НИИХИММАШа.
— А что касается вашего интереса к Соколовым, то я действительно закупил у этих…
Яков Петрович взял небольшую паузу, улыбнулся и продолжил:
— …бизнесменов весьма скромную партию файлов и фломастеров. Все-таки протеже от Михаила Евсеевича. Как было не потешить старика и поддержать молодежь.
Сергей уловил иронию в тоне Бориса Михайловича и спросил:
— Они вас, кажется, не слишком впечатлили? С деловой точки зрения.
— Ну как вас сказать? Еще неоперившиеся были. То, что называется молодо-зелено. Даже не знаю, что к этому добавить.
— И все-таки, какое впечатление они произвели на вас?
— Что касается… — Борис Михайлович щелкнул пальцами, и на его лице появилось сосредоточенное выражение.
— Василий Соколов, — подсказал Сергей, догадавшись, что завхоз вспоминает имя подзабытого бизнесмена.
— Да, да, Василий, — обрадовался завхоз. — Так его я просто не помню. На улице встретил бы, не узнал. А вот жена его, — завхоз улыбнулся, — запоминающаяся барышня.
— И чем же она вам запомнилась?
— Во-первых, симпатичная.
Борис Михайлович замолчал.
Время шло, а с лица завхоза не сходила теплая улыбка от вспомнившегося ему симпатичного личика Людмилы Соколовой.
— Ну а что во-вторых? — спросил Сергей.
— Во-вторых, своей заинтересованностью в деле. Если ее муж все время стоял в сторонке, словно непричастный к тому, что происходит, то она все время допытывалась, где и что я покупаю и по каким ценам. По чем покупают или могут покупать другие завхозы, какими источниками пользуются и так далее. Она явно боялась по неопытности прогадать, предлагая свою цену. Еще она, помнится, выясняла, где и что самой можно купить подешевле. Это было весьма забавно наблюдать за ней. А в общем, весьма располагающая к себе девушка.
— И занималась она в тот момент маркетингом.
— Можно так сказать.
— И вы, конечно, не отказались ей помочь и приоткрыли завесу тайны над своими логистическими операциями, — улыбаясь, сказал Сергей.
Борис Михайловича ответил ему в тон:
— А как можно было иначе. Более того. Я дал ей целую подшивку газеты бесплатных объявлений.
— И семья Соколовых ушла с головой в океан предпринимательской деятельности с надежным источником информации.
— Надо полагать, что да. Правда, с тех пор я с ними не встречался, и наши пути не пересекались. Во всяком случае, от них ко мне больше никаких предложений не поступало. А любопытно было бы узнать, как у них обстоят дела.
Борис Михайловича вопросительно посмотрел на Сергея.
— С точки зрения бизнеса, очевидно, все сложилось неплохо, — ответил тот.
— А что не сложилось?
— Василия убили.
Борис Михайловича побледнел и не сразу сказал:
— Так вот чем я обязан вашему визиту. Надо же, надо же… Такой молодой и такое несчастье. Что за время. Если убивают за предпринимательство в малом бизнесе, то невозможно себе представить, что творится в среднем. Я уж не говорю о большом. Пытки? Истязания? Страшно подумать. И вот так каждый день ходишь по краю пропасти.
— Но, Борис Михайлович, вы же не занимаетесь бизнесом как таковым. Вы работаете по хозяйственной части в государственном учреждении. Вам ничто не грозит. За это просто не убивают.
— Как знать, как знать…
Борис Михайловича тревожно забарабанил по столу пальцами. Другой рукой он подпирал подбородок.
— Жена Василия Соколова уверена, что убийство ее мужа не связано с бизнесом, — сказал Сергей, и это помогло.
— Ну и слава богу, — облегченно вздохнул Борис Михайлович. — Это меняет дело. Это круто меняет дело.
Борис Михайловича повеселел. Это был снова жизнерадостный сангвиник.
По второму адресу от Михаила Евсеевича Сергей не поехал. Был конец рабочего дня, и он мог просто не застать его коллегу на рабочем месте. Тем более что предстояло ехать другой конец города. Сергей решил отложить эту поездку на потом.
Самый тягостный момент в работе сыщика — это встреча с близкими пострадавшего. Так было с женой Василия Соколова. Еще более тягостной оказалась встреча с его матерью.
Дверь Сергею открыла маленькая сухонькая женщина с морщинистым лицом и седыми волосами. На ней было траурное одеяние. Она провела его по длинному темному коридору в свою комнату в коммунальной квартире, небольшую и скромно обставленную. Старенький буфет, узенькая кровать, стол, четыре стула и комод — вот и все, что в ней было. Четыре стула казались здесь неуместной роскошью.
