От хозяйки и обстановки веяло безнадежным увяданием.
— Раньше мы жили в прекрасной двухкомнатной квартире с просторной лоджией. Мы ее застеклили, и для нас она была как веранда. До поздней осени там можно было спать. Но потом ее пришлось разменять. Квартиру. С доплатой. Васю на это, конечно, подтолкнула Людмила, — грустно улыбнувшись, сказала Наталья Ивановна. — Оно и понятно. Молодой жене всегда хочется жить без свекрови. Я ее не осуждаю.
Разъезд с единственным сыном был вторым потрясением в жизни Натальи Ивановны. А первым была ранняя смерть мужа, отца Васи. После нее одинокая женщина решила посвятить себя воспитанию сына.
— А здесь мне хорошо. Есть соседи. Не так одиноко. Плохо другое — у меня теперь уже не будет внука или внучки.
Наталья Ивановна посмотрела по сторонам и улыбнулась.
— Представляете себе, мы здесь жили втроем почти месяц, пока у них шел ремонт в новой квартире. И ничего. А теперь я здесь одна. Можно сказать шикую.
— Но осталась Людмила Сергеевна, — заметил Сергей. — Вы с ней общаетесь?
— О да! Она постоянно меня навещает. А в первый день… после того… как это случилось мы здесь весь день просидели с ней и проплакали. Нет, мне грех на нее жаловаться. Но вы же понимаете… Молодая, красивая женщина рано или поздно найдет себе мужа. А матери сына никто не вернет.
Голос Натальи Ивановны дрогнул. Она отвела глаза в сторону и в сухоньком кулачке сжала носовой платок. Несмотря на теплый вечер, она куталась в пуховой платок и время от времени зябко ежилась.
— А ведь все могло быть иначе, — вырвалось у нее.
— То есть?
— До встречи с Людмилой мой Васютка спокойно работал, учился в институте. Мечтал об аспирантуре. У него была замечательная девушка, Инна. Тихая и скромная. И вдруг появилась Людмила. Вася с ней просто голову потерял. Его как будто подменили. Конечно, она красивая женщина. Ничего не скажу. Тем более непонятно, что она могла найти в моем Васе.
— Хорошего парня.
Наталья Ивановна промолчала. Ее предпочтения были очевидны. После паузы она продолжила:
— Я думаю, это от нее пошло — заняться бизнесом… Только не подумайте, что я в чем-то ее осуждаю. Ни-ни… Она даже предложила снова съехаться, чтобы мне не жить с чужими людьми. Да только зачем мне теперь это без Васи? Только буду путаться под ногами у молодой женщины. И дом уже будет чужой. Людмилин.
— Как вы думаете, Наталья Ивановна, у Людмилы Сергеевны раньше были… скажем так: влюбленности?
— Странно было бы иначе. Ей же было не семнадцать лет, когда она вышла за Васю. Одного воздыхателя я даже видела. Он пришел к нам незадолго до того, как мы разъехались. Он был из ее мест.
— Так она нездешняя?
— Нет. Из провинции. Из Тихой Речки.
Сергей улыбнулся. Как всё в мире относительно. Их районный центр — провинция для Москвы, а городок в тридцати километрах уже провинция для него.
— Что он из себя представлял? Этот воздыхатель.
Наталья Ивановна нахмурилась, вспоминая непрошеного гостя.
— Да я видела его мельком. Когда дверь открывала. Высокий такой, худой. Брюнет с вьющимися волосами. Людмила сразу отвела его к себе. Там они и просидели до позднего вечера.
— Вдвоем? — спросил Сергей.
— Нет. Почему вдвоем? Мой Вася, Людмила и ее бывший молодой человек. Им, наверно, там весело было. То и дело из их комнаты доносился смех.
— И как звали этого молодого человека? — спросил Сергей.
— Странно. Очень странно. Помню, Людмила назвала его Иги. Не знаю такого имени.
— А фамилию?
— Нет, не знаю.
— На новой квартире у молодых он появлялся?
— Не знаю. Не могу сказать.
— Ваш сын потом упоминал о нем?
— Нет, — твердо сказала Наталья Ивановна.
Ничего существенного от нее Сергей больше не услышал.
Напоследок он взял адрес Людмилы Сергеевны в ее родном городке.
— Если поедите туда, то передайте от меня привет. Правда, я не видела отца Людмилы, но вот мать у нее замечательный человек. Еще я помню прекрасный яблоневый сад на высоком берегу реки.
Утром Сергею позвонила Машенька.
— Сергей Борисович, у меня есть, что вам сообщить, — прошептала она. — Только это не телефонный разговор. Я вернулась в отдел к Юрию Петровичу. А здесь все время народ.
— Хорошо, Машенька. Я приеду к вам в обеденный перерыв, и мы посидим на лавочке в вашем чудесном саду.
На этот раз Юрия Петровича не было, и подчиненные резались в преферанс. Все были сосредоточены на игре, и никто на заметил, как вошел Сергей. За одним из преферансистов стояла раскрасневшаяся и полная переживаний Машенька.
— Машка, не стой у меня за спиной. В твоих огромных очах мои карты отражаются, как в зеркале, — сказал парень, чувствуя на затылке горячее дыхание девушки.
Обиженная Маша отошла в сторону и, заметив Сергея, подошла к нему.
— Пойдем в ваш чудный сад, — сказал он.
На лавочке Машенька смутилась, но переборов себя, сказала:
— А вы знаете, Сергей Борисович, нам с Любой кажется, что у Василия Александровича были очень близкие отношения с Викторией Петровной.
Сказав это, Машенька успокоилась, словно скинула с плеч обузу.
— Кто такая Виктория Петровна?
Теперь речь девушки полилась свободно и зажурчала, как ручеек.
