— Вы правы. У меня нет его, и, конечно, я, скорее всего, ничего не пойму. Тем более что в науке я абсолютный профан. Но мне кажется, что сегодня все настолько переплелось, что практически стерлись грани между близкими отраслями науки. Или я не прав?
— В известной степени вы правы. Возможно, мой отец был одним из первых, кто это понял. Только этим я могу объяснить исключительную широту его научных интересов. А совсем не тем, что о нем говорят… Да мало ли что говорят!
— У него были ученики?
— В общепринятом смысле слова — нет. Но после себя он оставил план комплексного исследования одной научной проблемы.
— Представляющей интерес и поныне, — сказал Сергей, и его слова прозвучали полувопросом полуутверждением.
— Да, — согласилась Виктория Петровна и заметно насторожилась.
— А что мешает вам продолжить эти исследования?
— А кто вам сказал, что мне что-то мешает?
— Признаться, мне никто не говорил. Просто я не раз уже слышал, — и в том числе от вас, — что научные исследования в институте практически застопорились.
— Так вы радеете за научный прогресс, — усмехнулась Виктория Петровна.
В ее словах и тоне прозвучал нескрываемый сарказм.
«Да, язвительности тебе не занимать», — подумал Сергей.
Виктория Петровна выпустила струю дыма под потолок.
— Думаю, что никто не станет возражать против него, — миролюбиво сказал Сергей. — А если говорить конкретно, то у меня давно уже сложилось такое впечатление, что, работая над крупной темой, авторский коллектив может защитить не одну, а несколько диссертаций. Кто-то докторскую, имея за плечами ученую степень кандидата наук, а кто-то кандидатскую. Это действительно так?
— Давайте без обиняков! Спрашивайте напрямую: мог ли Василий Соколов воспользоваться идеями моего отца? Вы уже встречались с руководителем его отдела и не можете не знать, что Василий с ним о чем-то советовался. Именно по научной части и возможностью защитить диссертацию. Отвечаю вам на ваш подразумеваемый вопрос: да! мог! Такое случалось не раз, когда заимствовались чужие идеи и разработки и потом выдавались за свои. И в том числе у нас в институте. В конце-то концов, мы все работаем в одном здании и вольно или невольно общаемся друг с другом. Так или иначе кооперируемся. Уже просто потому, что работа каждого из нас соприкасается с работой другого. Так уж издавна повелось в науке, а тем более в стенах нашего института. Отсюда зависть, интриги, склоки. От них действительно рукой подать до преступления!
«Как это непохоже на то, что говорил начальник отдела, где работал Соколов», — подумал Сергей.
Виктория Петровна резко поднялась и заходила по комнате.
— Как только мне стало известно, что Василий зачастил к своему бывшему начальнику, Юрию Петровичу, с идеями, почерпнутыми из записей моего отца, я обвинила его в попытке плагиата. Если хотите знать, в воровстве, и не захотела больше иметь с ним дело. Он мне стал противен. Я вышвырнула его за дверь. Вам, я полагаю, это тоже известно.
Сергей промолчал. Виктория Петровна остановилась и вперила в него взгляд.
— Или сарафанное радио вам еще не донесло?
Сергей не успел ответить на этот вопрос, как дверь распахнулась и в комнату буквально ворвался рослый мужчина с перекошенным от ярости лицом и сжатыми кулаками.
— А теперь кто? — с порога закричал он и уставился на Сергея напряженным, неморгающим взглядом, то ли стараясь загипнотизировать его, то ли оценивая его физические возможности.
— Прекрати паясничать, — едва сдерживаясь, сказала Виктория Петровна и повернулась к Сергею. — Познакомьтесь, это мой муж. Анатолий. А это Сергей Борисович Шувалов. Из полиции.
— Что ему здесь надо? — сбавив тон, спросил Анатолий у жены.
— Он расследуют убийство Василия.
— А… Этого сосунка.
Виктория Петровна, скрестив руки на груди, отошла к окну, словно освобождая поле деятельности для Сергея.
— Где вы были в момент убийства этого сосунка? — спросил он.
Муж Виктории Петровны на мгновение смешался, потом с вызовом ответил:
— А где я мог быть! Естественно, в рейсе. Я шофер.
Сергей повернулся к Виктории Петровне, стоявшей к нему спиной, и сказал:
— Спасибо вам, Виктория Петровна, за то, что вы мне уделили время.
— Не за что, — сдавленным голосом, не оборачиваясь, ответила она.
В понедельник утром из отпуска вернулся Никита Хмельнов, и Сергей, как никогда раньше, был рад увидеть друга. Тот вошел в кабинет веселый и загорелый и первым делом положил на стол перед ним пакет, набитый вяленой рыбой собственного улова.
— Это тебе, — сказал он. — Нам с тобой к пиву на точке.
— Молодец. Про себя никогда не забудешь.
— А как же иначе? Кто еще тебе составит компанию?
— Спасибо, — улыбнулся Сергей. — Как отдохнул, не спрашиваю. По твоей физиономии все очевидно.
— Напрасно. А то бы я рассказал про чудесную погоду, прекрасную рыбалку, грибы и ягоды. В общем, мы не жалеем, что отдыхали в родной нам средней полосе. Наш загар, кстати, держится дольше, чем южный. Так утверждают знатоки солярия.
— Не буду повторять дребедень про белую зависть. Завидую вам по-черному.
— Ну а вы тут как? Одолели преступность?
