Офицер то надолго затихал в казенке, которая стала ему тюрьмой, то его охватывал приступ бешенства, и тогда он начинал колотиться в дверь с ругательствами и проклятиями.
Матросы смирились со случившимся. Они спали, играли в кости и лениво поругивались, отводя этим душу в безделии и неволе.
Матвей дежурил у правила. Он не выпускал из виду купола острова Вардё, которые тянулись вдоль материка с севера на юг, и начал уже уклоняться вправо, к Варяжскому заливу[58] ожидая вскоре усмотреть прямо по накозью долгожданный Рыбачий.
Липат стоял за впередсмотрящего. Ему помогал Климка. Он сам вызвался подежурить на ветру, узнав, что Герасимов уже начал подворачивать к берегам. Зуйку не терпелось первому углядеть родную землю. Свежий норд-вест, обычный в Варяжском заливе в начале осени, положил лодью на правый борт. Судно, кланяясь волнам, шло круто к ветру. Долго этим курсом идти было нельзя — занесет в глубь залива, а потом выбирайся три дня покосами[59].
Герасимов выбирал момент, чтобы начать поворот. Он окликнул Васильева с Ефремом, велел им далеко от паруса не отходить.
Хворого Игнатия уложили в освободившейся от бочек кладовке. Там было тихо, не было пронизывающего, как на открытой палубе, холодного ветра.
Матвей увидел вдруг вытянутую Климкину руку. Липат пытался тоже разглядеть что-то впереди. А Климка уже мчался к корме.
— Судно никак, дядя Матвей! — выпалил он. — Гляди-кось о леву руку.
Среди частых зазубринок волн на горизонте Матвей увидел корабль. Это была не лодья, не шхуна, не гукар. А судя по очертаниям, большое двух- или трехмачтовое судно. Мужики у снастей тоже не отрываясь смотрели в ту сторону.
Герасимов быстро огляделся, оценивая обстановку. Если сделать покосный поворот, лодья устремится на пересечение курса неизвестному паруснику, не исключено — врагу. Если идти дальше тем же курсом, корабль, когда на нем заметят лодью, пустится в погоню и вскоре настигнет «Евлус» или зажмет его где-нибудь у скалистых берегов Варяжского залива. Ближайшее же укрытие — Вардё. Матвей бросил на острова быстрый взгляд, прикинул — должен успеть. А там — крепость.
— Розбирай концы! — крикнул кормщик.
Больше размышлять было некогда. Мужики бросились к такелажу, приготовились к развороту паруса.
— Ворочает к нам! — закричал Васильев.
— Покосим вправо! — скомандовал Матвей.
Он толкнул тяжелое правило, уводя лодью правее, туда, где в голубоватом мареве проглядывали Вардё, невысокие острова; казавшиеся издали одним островом.
Перенесли и закрепили подборные. Лодья переваливалась с правого борта на ровный киль. Увлекаемый полным ветра парусом, «Евлус» чуть наклонился вперед, резво вспенивая под накозьем бурливую волну.
Корабль — теперь можно было различить двухмачтовый бриг несеверной постройки — гнался за лодьей под всеми парусами.
Герасимов налег на правило, стараясь прямее держать судно на курсе. К кормщику подоспели Иван, Липат. Они втроем ухватились за толстую рукоять.
— Святой Варлаам Керетский, не выдай! — бормотал Матвей. — Задуй, попутничек, в наш парус, а лихой противник — встречь ворогу!
Кормщик оглядывался в надежде, что чудо свершится, что дух святого отшельника Варлаама и впрямь обернет попутный ветер против брига. Но чуда не было. Бриг приближался.
Герасимов различал впереди северную оконечность острова, низким уступом спадающую в море. Лодья шла прямо к нему. Завернув за мыс, можно проливом Буссесунн, отделяющим остров от материка, добраться до юго-западной части острова, где стоит крепость. Но если бриг раньше подойдет к северному мысу, он отсечет «Евлус» от острова.
У кормщика созрел план.
— А ну, мужики, ворочай левей, — велел он.
Матвей рассчитывал, что его поворот на бриге сочтут как намерение следовать для укрытия в Нурвоген, северную бухту, где расположена селение Вардё, и предпримут попытку отсечь лодью от этого направления, чтобы прижать к северо-восточному берегу и заставить повернуть ее в море.
На корабле, как и ожидал Герасимов, взяли левее.
— Лети, голубок, лети, — оглядываясь, приговаривал Матвей.
Он прикинул на глаз расстояние, и по его расчетам выходило, что бриг настигнет лодью где-то у самого мыса. Но бриг вырастал почти на глазах. Мужики напряженно поглядывали то вперед, далеко ли до мыса, то назад, на приближавшийся корабль.
Скоро, гораздо раньше, чем предполагал Матвей, бриг поравнялся с «Евлусом» и начал уваливать вправо, отжимая лодью от курса. Этого Герасимов не ожидал. Он не знал действительной скорости английского военного корабля под всеми парусами на хорошем ветре. Проваливался план Матвея, полагавшего, что бриг настигнет «Евлус» лишь у мыса.
Суда находились уже в пределах досягаемости корабельной артиллерии. Но прицельная стрельба в открытом море с раскачивающегося на волнах корабля по столь же подвижной, да к тому же небольшой, мишени вряд ли была целесообразной. Кораблю под британским флагом (его Матвей уже разглядел на гафеле) нужен был, скорее всего, сам «Евлус», точнее, его груз.