— Это по твоей части, — отмахнулся Джордж. — Сейчас она заведет Элвиса. — И, прикрыв глаза, томно пропел: «Are you lonesome tonight, do you miss me tonight?»[6] Я уже не могу это слушать.
Он оказался пророком. Из соседней комнаты, в которую зашла Бэт, понеслись как раз ненавистные Джорджу звуки.
— Пойду проветрюсь, — сказал он. — А вы наслаждайтесь — у вас, наверное, нервы крепкие.
Белов достал из чемодана комплект открыток и альбом.
— Вот это мой город, а это заповедник. — Теперь и у мистера Хейзлвуда было занятие, и, судя по его реакции, довольно приятное.
Бэт сидела в кресле и смотрела на сверкающий никелем японский «кассетник». Элвису было все так же одиноко, но он теперь уже не пел, а говорил об этом хорошо поставленным голосом.
— Кто-то здесь хотел танцевать? — спросил Белов и наклонился к ней, лаская губами ее волосы. Она встала в прижалась к нему. Со стороны это вполне могло сойти за танец.
— Пол, — прошептала она, — я не могу больше смотреть на тебя и сидеть. Я схожу с ума. Я хочу, чтобы ты ласкал меня.
— Я совсем не думал о тебе, когда летел в самолете…
— А я не думала о тебе, когда ехала в аэропорт… Я вообще о тебе не думала. Пол, я не могу. У меня кружится голова.
Он и сам чувствовал какую-то дрожь и слабость внутри. Он прикрыл глаза, слушая только прерывистый голос Бэт.
— Я сейчас… — И вернулся в столовую.
— У вас красивый город, — сказал мистер Хейзлвуд.
— Ничего, — согласился Белов. — Мне он тоже нравится. Бэт что-то неважно себя чувствует. Ей, наверное, лучше прилечь.
— Это у нее нервы, — поставил диагноз мистер Хейзлвуд. — Она очень впечатлительная. Давайте отдыхать. Бэт покажет вам вашу комнату. — Уходя к себе, он пожелал дочери и гостю спокойной ночи. В его словах Белов не заметил и тени иронии.
— Все в порядке, — успокоил он Бэт. — Я сказал, что ты себя плохо чувствуешь и хочешь побыстрее забраться в постель.
— Отлично! Главное, что ты никого не обманул. Иди купайся, а я здесь пока все уберу. Да, пойдем, я покажу тебе ванную…
— И комнату.
— Какую комнату?
— Мою.
— Аа… это потом…
— Джордж пошел проветриться и куда-то пропал, — сказал Белов.
— Наверное, поехал к Нэнси. Это его подружка. Он с ней ссорится через день. По-моему, он ее любит, а она его не очень…
— Чушь, — вылетело из-за двери. — Это все ваши бабьи придумки — любит, не любит… — На воздухе Джорджа прилично развезло, и он теперь говорил, как всякий пьяный, — с трудом переваливая слова через нижнюю губу. — Пол, я вас познакомлю с Нэнси. Она самая…
— Джордж, иди спать, — похоже, на чем-то интересном прервала его Бэт. — Нам совсем неинтересно знать так много о твоих подружках.
— Тебе неинтересно, а Полу интересно, — огрызнулся Джордж. — Пол, как у вас там в России с сексуальной революцией?
— Не знаю, — сказал Белов, — наверное, хорошо. А как надо?
— Джордж, иди спать, — уже настойчивее повторила Бэт и взяла брата за руку. — На ночь нужно думать о чем-нибудь возвышенном.
После теплого душа на Белова напала сонливость. Он сидел в своей комнате разморенный, ленивый.
Бэт вошла тихо, словно боясь потревожить спящего.
— Пойдем, — сказала она.
В ее комнате горели свечи и пахло хвоей.
Они стояли друг против друга.
— Здравствуй, Пол! — сказала она. — Я очень ждала тебя. Спасибо, что ты приехал!
Он почувствовал какую-то неловкость от всей этой торжественности.
Он обнял ее.
— Ты мой любимый? — спросила она.
— Да, — ответил он.
— А я твоя любимая?
— Да.
— И так будет всегда?
— Да.
— Вы говорите неправду, мой милый. Так будет сегодня и еще девять дней.
— Я сочинил для тебя стихи, — сказал Белов и прочитал ей двустишие, придуманное в самолете, — про деньги и хлеб с медом.
— Чудесные стихи! — воскликнула Бэт. — Ты и вправду их сам сочинил?
— Нет, конечно. Ты разве не заметила, какой изящный стиль.
— Заметила, поэтому и спросила. Ты не похож на поэта.
— Спасибо, — сказал Белов. — Хорошие хозяева мне попались. Один говорит, что я не похож на нахала, другая — на поэта. На кого же я похож?
— На одного человека, которого я люблю. Пол, откуда ты знаешь эти стихи?
— От верблюда, — засмеялся Белов.
— От верблюда, — переспросила она. — От какого верблюда?
— У нас такая детская присказка есть: «Откуда?» — «От верблюда». — Он сказал это по-русски и перевел затем.
— Аа-а, — улыбнулась она, — детский стишок. Понятно. Пол, научи меня говорить по-русски…
— Это не так просто, как тебе кажется. — Он совсем не был готов к такой просьбе.
— Я буду стараться. Ну хоть немного, — не унималась она. — Ты что-нибудь говори, а я буду повторять…
— Ну ладно, повторяй, — сдался он. — Я — дурочка.
— А что это?
Он перевел.
Она от души расхохоталась.
— Ты прав. Это первое, что надо выучить и хорошенько запомнить. Как тебе мои родственники?
— Очень гостеприимные и симпатичные люди. Я думал, все будет гораздо официальнее. У Джорджа, по-моему, какие-то неприятности?
— У него постоянная неприятность — собственный характер. С ним как на вулкане — не знаешь, что он выкинет. Не обращай на него внимания.
— Ладно, — сказал Белов. — Я буду обращать внимание на одну тебя.