Белов сперва услышал, а спустя пять минут увидел мистера Степлтона. Едва заглох мотор въехавшей во двор машины, как нью-йоркское предместье вздрогнуло от громоподобного голоса гостя, которым он приветствовал своего приятеля.
— Пойдем, — сказала Бэт, — прибыл мистер Хью Степлтон, отец сирот и благодетель обездоленных.
— У него что, сиротский приют? — спросил Белов.
— А черт его знает, что у него. Я так и не поняла, чем он занимается. На всякий случай будь с ним повежливей, — предупредила она.
— Ладно, — кивнул он. — А то уж я собирался вылить ему за воротник твой соус. Тут от одного голоса под стол залезешь. Голос исполина.
Бэт неопределенно хмыкнула.
— Пойдем, — повторила она. — Тебя еще надо представить этому исполину.
Белов вошел в гостиную с высоко поднятой головой — думал там, под потолком, встретиться взглядом с громовержцем, но, кроме зеркальной люстры, ничего не увидел. Мистер Хью Степлтон был невысок, строен и сухощав. Глядя на него, почему-то представлялось, что кто-то за приличные деньги тщательно выстирал его, хорошенько отжал и, добросовестно отутюжив, выпустил на свет божий с пожеланием успеха и процветания.
Женщина, стоявшая рядом с мистером Степлтоном, просто была обязана носить имя мисс Мэгги Райдерс, иначе бы не смотрел на нее так преданно и так ласково хозяин дома. По виду ей было не больше сорока, но, знакомясь с такими женщинами, не мешает накинуть им еще лет семь-восемь — тогда, возможно, и ошибешься всего года на три.
— А вот и наш русский гость, — сказал мистер Хейзлвуд.
— Очень приятно, — прогрохотал мистер Степлтон.
— Какой вы высокий! — отметила мисс Райдерс. — Генри прекрасно рекомендовал вас, но он не сказал, что вы такой высокий.
Мистер Хейзлвуд представил их друг другу.
— Ну и чудненько! — обрадовалась непонятно чему мисс Райдерс — Я еще никогда не имела дел с русскими мужчинами. В этом должно быть что-то необычное…
— Смотря по тому, что вы называете делами, — вставила Бэт. — Сидеть с группой русских за столом переговоров или лежать с одним из них в постели…
— Я думаю, Мэгги подошло бы больше второе, — загремел мистер Степлтон. — После этого они были бы куда сговорчивее. — И он засмеялся на манер Мефистофеля — чертовски здоровым смехом. Белов сообразил, что все это время он и рта не раскрыл.
— Бэт, дай мне, пожалуйста, соль, — попросил он с единственной целью — выяснить, не разучился ли говорить.
— Пол, — мистер Степлтон первым решил использовать внезапную разговорчивость Белова, — вы живете в большом городе?
— Нет. Полмиллиона всего.
— Здесь, наверное, вам неуютно? Я имею в виду в Нью-Йорке.
— Почему? — возразил Белов. — Нормально. Особенно с таким гидом, как Бэт.
— Вы, наверное, заметили, что здесь не все живут одинаково.
— Можно подумать, что в России все живут одинаково, — обиделась за свой город мисс Райдерс. — Пол, ну что же вы? Поддержите меня. — Она смотрела на него чуть ли не с мольбой.
— Ну… как сказать… — замялся Белов. — Что заслужил, то и получил…
— Так мы с вами, выходит, недалеко ушли друг от друга, — обрадовался мистер Степлтон. — У нас то же самое: что заслужил, то и в карман положил!
«Ну вот, — подумал Белов, — объяснил. Сейчас так закрутят…»
Он повернулся к Бэт, ища поддержки, и та незаметно для других подмигнула ему.
— Я включу музыку, — сказала она. — Мисс Райдерс, Пол хорошо танцует, и я могу уступить вам его на один танец.
Оркестр Берта Кемпферта играл попурри на темы песен из репертуара Фрэнка Синатры. «Это на полчаса…» — определил Белов.
— «Путники в ночи», — сказала мисс Райдерс, — великая музыка.
— Чем же она великая? — спросил Белов. — Приятная — да, но великая?
— Она великая, — повторила мисс Райдерс с таким видом, будто ей одной было предоставлено исключительное право определять значимость музыкальных произведений. — Она великая потому, что очень точно передает красоту ночи, лучшей части суток. Идешь ночью неизвестно где, в обнимку неизвестно с кем — и молчишь. Разве это не прекрасно?
— Наверное, — сказал Белов. — Единственное, что меня смущает, — это насчет «неизвестно с кем».
— Так в этом же вся прелесть! — воскликнула мисс Райдерс. — Вот, например, вы… Час назад я вас не знала… да и теперь не знаю, а мы уже танцуем… и моя рука у вас на плече… и вы обнимаете меня…
«Вот зараза!» — подумал Белов.
— И потом, — продолжала мисс Райдерс, видимо, вдохновленная его молчанием, — только не поймите меня превратно, — она даже вздохнула как-то по-особому, — я ведь очень одинока. — Тут она привстала на цыпочки и прошептала: — Я вдова. Мой муж погиб в Анголе. Хью выбрался оттуда, а Весли…
— Хью — это?..
— Ну да, — кивнула мисс Райдерс. — Это Хью Степлтон, который строит глазки вашей Бэт. Он мне крепко помог на первых порах, да и сейчас тоже. У нас с ним совершенно невинные отношения, но этому никто не верит. — И она снова потянулась к уху. — А ухаживает за мной мистер Хейзлвуд. Как он вам, кстати?
— Очень солидный джентльмен, — сдержанно ответил Белов. Ему было трудно переварить сразу всю информацию, в таком изобилии полученную за полминуты от мисс Райдерс.