— Да. Он договорился встретиться с учениками Люцифера. С ним девушка — с ней что-то не так. Не пойму что. Также вижу людей, что неотступно следят за ними всеми — один из них силён духом. Его зовут Владислав. Он следит за детьми. А вот за ним следят далеко не дети… — Семангелоф прикрыл глаза.
— Кто? — Сеной обогнал брата и, идя сбоку, смотрел на его сосредоточенное лицо.
— Я не понимаю. Силы тают на глазах, порой Я ещё наблюдаю картину в целом, но вдруг она истаивает, словно снег под весенним солнцем.
— Мы ввязываемся в какую-то ужасную по своему размаху игру.
— Да. И сейчас все игроки сходятся в одно место. Не уверен, что этот город выдержит повторную волну ужаса, что перенёс год назад. Его жители ещё не знают, что за кошмар поселился на дне залива — он там долго не усидит. Год, может быть два — не более.
— Ты имеешь в виду ту отравницу — Немезию?
— Да. Её тело на дне источает яд. Залив далеко не так глубок и не сможет долго сдерживать эту отраву. Если город устоит в устроенной Высшими игре, то чуть позже он опустеет навсегда. Это неизбежно.
— А мы устоим?
— Потеряв силу Хранителей, мы не перестанем ими быть. Наш век нескончаем и наш опыт дорого стоит. Вот только мы не сможем больше знать всё на свете, слышать всё и чувствовать всё. Жизнь станет невероятно пустой.
— Люцифер до исполнения предназначения Мессии и мать его ребёнка нашли себя в этом мире. И если у нас будет шанс, уверен, и мы сможем.
— Это непозволительная роскошь, брат мой — мечтать.
Улыбка Семангелофа была душевной, но горечь в ней была заметна, даже не напрягая взгляда. Сеной потупил глаза и утвердительно кивнул.
— Прости мне это. Но не чаю Я увидеть на пороге Эвенталя Михаила и Гавриила, которые позволят нам присоединиться к нашим братьям-Хранителям. Мы напрасно отпустили их в свободный полёт, надеясь, что они познают не преподанное нами и встанут на путь истинных Хранителей. Мы ошиблись в них. Мы загубили всё.
На сей раз Семангелоф спал с лица — брат был прав. Было ошибкой наречь Хранителями молодых Люцифера, Гавриила и Михаила. Они не были готовы — не понимали этот мир и, что хуже того, не хотели его понять. Когда это стало ясно до конца, Сеной и Семангелоф уже не могли вернуться — Хранители, ступившие на порог Горы Вечного Сна, лишались крыльев, чтобы не отвлекаться от своей новой «работы».
— Мы должны исправить наши ошибки. Гавриил — наша последняя надежда. Михаил давно сошёл со стези Хранителя, наоборот — он уничтожает всё на своём пути. Изящно и подло.
— У тебя ведь ещё есть «козырь» — кажется, так ты назвал это.
— Да, Сеной, есть. Я верю в него.
— Допустим, он станет заменой Михаилу. Кто тогда будет третьим?
— Я не знаю, кто сможет заметить Люцифера. Боюсь, что никто.
— Мне кажется, мы сейчас оба мечтаем о несбыточном. Мы привели за руку этот мир к пропасти. Почему-то мне кажется, что сейчас мы идём только для того, чтобы окончательно толкнуть его вниз.
— Я в первый же день, когда мы увидели новорождённых, узрел то, что их поколение будет жить под звездой войны, но никак не предполагал… Нет! Предполагал, но боялся верить в то, что они станут теми, кто развяжет войну. Самую ужасную войну из всех, что видел мир за все эпохи. Что они, а не кто-то другой — сошедший с ума демон или слишком зазнавшийся светлый ангел, разрушат всё, сохранённое для них нами.
— Этот разговор не нов для нас. С того самого момента, как мир покатился под откос, мы уже неисчислимое количество раз его заводили.
— То верно, брат.
— Давай помолчим. Осталось совсем немного, и мы будем на другом конце мира.
— Ты прав, Сеной. Что-то Я разболтался.
Пожилой с виду ангел с седыми волосами улыбнулся и больше не проронил ни слова. Его брат, как и полагается Хранителям, совсем не похожий на него — русый и выглядящий, как сорокалетний человек, кивнул и тоже больше не говорил.
Они шли тропой, по которой люди практически не ходят. Иначе на них бы часто пялились — одежда у них далеко не новая. Побитые ветром и холодом горы Эвенталь плащи из кожи уже несуществующих животных, подбитые мехом также давно вымерших травоядных, придавали путникам одновременно и шарм, и дикость. Прохожий принял бы их за древних людей, либо за неизвестно зачем забредших сюда реконструкторов седой старины.
Запахнув плащ от налетевшего холодного ветра, Семангелоф обернулся — на горизонте ярко горел пик Эвенталя. Он прощался, прекрасно понимая, что их путь лежит только в одну сторону. Сюда они не вернутся ни для того, чтобы продолжить хранить покой предков, ни для того, чтобы занять своё место рядом с ними…
Шекспир лежал, вытянув ноги на газоне Марсова поля так, чтобы голый торс был на солнце, а голова в тени от сидящего рядом Вихря. Его глаза следили за облаком, которое плыло по небесной сини издевательски медленно. Под головой у него лежал портфель, набитый разным хламом, который он носил всегда с собой — как ни странно, хлам был нужный, но ситуации, в которых он бы сгодился, случались крайне редко.
