Мы вновь забираемся в квартиру, которая переполнена пылью настолько, что забиваются ноздри. В коридоре уже несколько лет со стен свисают обрывки старых обоев, наклеенных еще в период Советского Союза. Я мою руки – в этом доме мне все настолько хорошо знакомо, что вопросы и разрешения более не к месту. Борис дожидается меня в комнате. Он сидит на диване и уже потягивает пиво. Я умещаюсь на свое любимое кресло. Раньше, когда мы были совсем юными, когда в нас теплилось множество сил для беспричинных радостей, мы, играя, носились по этой квадратной комнате… М-да, получается-то так, что с ним, несмотря на все его изъяны, меня крепко связывают воспоминания… А что, если я настолько повязан с этими воспоминаниями, что уже никогда более не узнаю, не почувствую нового? Что, если я их пожизненный пленник? Пленник, которого никуда и ни за что не отпустят…
Все это бред, ерунда… Я живу, вокруг меня непрестанно бурлят процессы… Круговорот жизни и смерти, финансов, животного мира… И я частичка каждого. Это и есть существование. Ничто не способно удержать меня на месте, потому как я, словно по течению, несусь неизвестно куда в круговороте жизни, затрагивая все на свое пути…
Борис ставит принесенную с кухни чашку на старый комод, на котором гордо выпячивает блестящую космической чернотой грудь-экран новенькая плазма. Две бутылки с пивом он бросает на кровать, куда и сам же плюхается. Вместо пепельницы когда-то белое, нынче пожелтевшее, блюдце со сколотыми краями.
– А бокал? Бокал есть? – Растерянно спрашиваю я. Будь на мне очки, я бы непременно принялся бы их поправлять указательным пальцем.
– Без бокалов, мыть их еще… Давай из чашки, какая тебе разница-то?
– Но вино пьют из бокалов… Твоя дурацкая чашка портит всю эстетику!
– Да нету бокалов! – Не сдерживается тот. – Нету! Ты девчонка что ли, чтобы быть настолько привередливым? Пей из чашки. Вкус у вина что ли неправильный, если его не из бокала пить?
– Может и так, – обиженно бубню я, от нечего делать рассматривая пробку.
За стеной вдруг заливаются криками соседи, первые секунды я не придаю шуму никакого значения, но нужно ведь выплеснуть куда-нибудь злобу? И незнакомцы – самые легкие мишени.
– Часто они так орут?
– Да каждый день, – устало отзывается Борис. – Особенно утром. Знаешь, как достали? Спать не дают, ну, совсем не дают! Знаешь, как они бесят, когда начинают орать в семь утра? Еще же так слышно. Будильник не завожу от слова совсем.
– Правда?
– Ну конечно. Это у них ритуал такой: орать с утра пораньше. Постучи по стене. Кулаком. Ну, давай же!
Я поднимаюсь. Несколько раз бью ладонью по стене.
– Да нет же, кулаком. Иначе не услышат. Стучи громче давай!
Еще несколько раз я сильнее ударяю по стене кулаком. Все равно тихий звук. Абсурдное это занятие. Как будто там, за стеной, малые дети, которые испугаются соседей и сразу же, как по команде, притихнут…
– Да ладно, это бессмысленно, – с самодовольной улыбкой комментирует он, выуживая сигарету из пачки. – Не будут они на тебя реагировать, сдался ты им. Они вообще ни на кого не реагируют, но и орут, к счастью, недолго. Скоро уйдут в соседнюю комнату, тогда мы их перестанем слышать. Это хорошо, что за стеной кухня, а не спальня, а? – Он тривиально ухмыляется. – Давай уже выпьем.
Борис открывает первую бутылку. Пиво пенится, шипит, но он делает это так умело, что ни одна капля не проливается зря. Карикатура плачет: укрощение строптивого коня.
– А штопор где?
– Ну точно, – разводит руками тот. Выражение лица у него такое, словно я порчу ему жизнь. – Пробка проклятая…
Борис уходит на кухню за штопором. Наученный опытом, я знаю, что открывать будет исключительно он, потому… Потому что так хочет он, а мне все равно. Так даже проще: меньше ответственности придется брать, если вино разольется. Когда он возвращается, я протягиваю, не поднимаясь, ему бутылку. Его сосредоточенное, напряженное лицо смешит меня. Кажется, в тонких руках, выдергивающих пробку, скопились сейчас все жизненные силы. Мышцы пытаются вздуться…
Пробка гулко вылетает – от натуги лицо Бориса сильно краснее. Он дегустирует вино на запах, потом делает небольшой глоток из горла. Конечно же, первым пробует добытчик…
– Так себе. И вообще, не люблю я вино.
Я наливаю красное пойло в стакан. Аромата почти что и нет, но вплотную что-то красное все-таки слышится. Пробую.
– А мне нравится. Сладковатое такое, какое и хотел. Хорошее вино. Среди сегодняшнего набора оно просто чудо! – Смеюсь я, однако Борис шутку не оценивает, лишь кривит лицо и молчит, искоса поглядывая на меня. – Слушай, а соседи твои посуду не бьют?
В отрицании Борис мотает головой. Сигарета в его руках пускает серые струйки дыма к потолку. Совсем скоро дым заполнит непроветриваемую комнату, а в детстве, помню, меня тошнило от него, в детстве, помню, я уверял мать, что никогда даже пробовать не стану…
– Нет. Вот тут, за стеной у них кухня должна быть.
– Странно… Или забавно. Раньше их не было.
– Да, они недавно поселились. Не знаю, сняли или купили…
– Да какая разница.
– Ну что, я предлагаю первый тост.
– Какой же?
