Меч Байлун вонзился ему в шею, разрубив чешую и кости, словно мягкую глину. Чживэй передернуло от того, насколько это легко вышло. Это не должно было быть так легко. Байлун печально загудела в ее руке, она выполнила свой долг: спасла мир, восстановила баланс, нарушенный Цзиньлуном. Равновесие построено на крови тех, кто мог счастливо существовать.
Раздался оглушительный рев боли, а крик Лин Цзинь оборвался.
Дракон начал падать, Чживэй ухватилась за его шею, покрываясь его кровью и пытаясь удержать в воздухе. Сюанцин подхватил их, смягчая падение.
Чживэй даже не увидела, что бессмертные исчезли с поля боя в ту же секунду, как меч Байлун пронзил Сюаньлуна.
Оказавшись на земле, она откинула проклятый меч Байлун, которым убила своего друга, и бросилась на шею Дракону. Совершенно по-глупому она пыталась соединить края разреза, словно это могло остановить кровотечение. Но она слишком хорошо сделала свою работу. Тогда она попыталась влить в него энергию, но это было все равно что лить воду на решето, ничего не менялось.
Чживэй оглянулась на Сюанцина: тот стоял рядом с ними, лицо застыло в гримасе боли. Глаза его были теперь по-настоящему красными, а слезы стекали по опухшим щекам.
Сердца всей троицы бились в одном ритме.
– Вылечи его! – крикнула она Сюанцину.
– Я пытаюсь.
Сюанцин вытаскивал из себя золотые нити, меридианы, разрывая собственное тело. Кровь капала на землю, образуя вокруг него темные пятна. Чживэй пыталась помочь, посылая теперь силы ему, хотя и сама с трудом держалась; ее одежда была пропитана кровью, а дыхание сбивалось на хрипы. Ци текла вокруг них хаотичными потоками.
Сюанцин снова и снова пытался связать свою энергию с нитями Сюаньлуна, но они ускользали. Каждый раз, когда ему удавалось ухватить хотя бы одну нить, она растворялась прямо у него в руках.
– Пожалуйста! Помоги нам! – голос Сюанцина был отчаянным.
Лин Цзинь положила руку ей на плечо. Она не понимала, что происходит, но сочувствовала отчаянному горю друзей. Сяо До с беспокойством наблюдал за Лин Цзинь, на его лице все еще застыло потрясение от того, что он мог ее потерять.
Чживэй опять посмотрела на Сюаньлуна и поймала взгляд. В нем было злорадство. Он ей говорил: «Теперь тебе всегда будет больно.» И он был прав. Этот момент будет тысячи раз прокручиваться у нее в голове, а холод от прилегающего к коже окровавленного, теряющего тепло, ханьфу никогда не выветрится из ее памяти. Еще в его взгляде была злость «Предательница. Предала меня ради девчонки, которую почти не знаешь.» Сяннин дружила с Сюаньлуном не один десяток лет, а Чживэй с Лин Цзинь всего два года, один из которых она была мертва.
– Ты бы не остановился, – почти неслышно выдохнула она.
Сюаньлун привел бы свой план в действие: весь этот мир был бы уничтожен.
В его взгляде было прощание. Словно он испытывал облегчение, что вся эта агония из гнева, ярости, ненависти, наконец, отпустила его. Не было в его глазах только прощения. Прекрасная долгая жизнь, которая его ждала, превратилась в мучение. Такое не искупишь простыми сожалениями.
– Неужели нет ни одного способа тебя спасти? – прошептала она, в ее голосе звучала мольба.
В голове вдруг мелькнула мысль, как вспышка молнии: Байлун! Если она соберет все пять артефактов рядом с Сюаньлуном, может быть, это поможет. Возможно, это восстановит его душу, спасет и их всех.
Она вскочила, наполняясь неожиданной решимостью.
– Я знаю, что делать! – Чживэй резко обернулась к Сюанцину, готовая рассказать ему свой план.
Но слова замерли на ее губах. Сюанцин стоял к ней спиной, вытянув руку, словно пытался остановить кого-то, а меч Байлун пронзал его грудь насквозь, острие торчало из спины. Его тело дернулось, а кровь струей хлынула по лезвию.
Чживэй подняла взгляд и застыла. Рукоять меча держал Шэнь. Все такой же невозмутимо красивый, даже короткая стрижка не смогла испортить его черты, а его одежды выглядели настолько безупречно чистыми, словно он успел переодеться.
Ублюдок, мерзавец, мусор! Убийца! Раздражение, ненависть и ярость, не растраченные в битве, вспыхнули в ней как сухая ветка кипариса, кинутая в огонь.
Шэнь лишь приподнял брови, после чего молча взмыл в воздух, приглашая ее к битве.
Чживэй бросилась к Сюанцину. Его тело, еще стоящее на ногах, начало оседать. Меч Байлун, торчавший из его груди, окрасился ярко-красной кровью. Пережить такой удар от меча дракона было невозможно.
Пальцы Чживэй сжались на рукояти, и она ласково коснулась его лица.
– Прости, любовь моя.
Чживэй уперлась ногой ему в живот и одним резким движением выдернула меч. Сюанцин пошатнулся, его тело начало оседать. Но прежде чем упасть, он улыбнулся.
Улыбка была теплой, почти радостной.
«Глупый, – с нежностью подумала Чживэй, – в такой момент радуется признанию в любви».
Она задержала взгляд на его лице всего на миг, а затем обернулась, крепче сжав меч. Лин Цзинь с Сяо До бросились к Сюанцину.
Чживэй взмыла вслед за Шэнем. Она не даст ему уйти, она убьет его.
