Лица вокруг показались ей уродливыми, искаженными глупостью и тупой ненавистью. Ещё недавно она бы уничтожила здесь всех, а теперь она беспомощно смотрела на равноправие, которого добилась.
– За что? – Чживэй повернулась к одному из местных благородных господ.
Тот повернулся и, едва оглядев «мальчишку», ответил:
– Нужны ли причины? Это убийцы, их нужно искоренять в детстве. Они как мышиное дерьмо в каше, отрава рода людского.
Чживэй представила, как одно ее движение пальцами – и господин этот разлетается на тысячу кусочков. Однако былой силы у нее не было. Что она могла сделать для них?
Она огляделась в поисках кого-то из светлых, и тот обнаружился быстро.
Молодой, привлекательный, скучающий. В его взгляде ни намека на сострадание – типичный надзиратель.
Вот он опять приподнял руку, и темные вновь попадали в яму, толпа возликовала.
Чживэй нагнулась, поднимая камешек, и выбрала цель: мужчину со щербатой улыбкой – того самого, что бросил камень в темного, которому почти удалось выбраться.
В чужом теле она попыталась отыскать центр расположения ци, сосредоточилась на внутренней силе: всего один бросок, хоть бы хватило на один бросок!
Ее мгновенно бросило в холодный пот и затрясло. Перед глазами запрыгали цветные пятна, дыхание сперло, она сжала края одежд так, что костяшки пальцев побелели. Ещё мгновение – и она упадет в обморок.
И тут сознание вдруг раскололось на две части.
Тело стремилось к земле, в то время как душа ее была привязана к телу тонюсеньким волоском. Чживэй увидела это так же отчётливо, как до этого видела лица людей вокруг.
Вдруг пришло облегчение: нежное прикосновение ко лбу вернуло возможность дышать, ласковые пальцы пробежались по подбородку, и она в этом расслоившемся мире увидела, как связь, скрепляющая ее с телом, утолщилась. Кто-то, словно искусный швец, сплел более толстую нить.
Сердце учащенно забилось, настолько любовно и терпеливо это было проделано.
Чживэй резко пришла в себя: похоже, все это заняло меньше секунды. Так ли она беспомощна, как ей казалось?
И ещё одна мысль: положение темных стало лучше, но едва ли идеальным. Возможно, за этим она и вернулась?
Узнать больше о работе ци.
Даже ребенку известно, что мир стремится к равновесию.
В свое время Чживэй услышала две легенды о создании мира: в одной Нефритовый государь наказал темных красными глазами и невозможностью накапливать ци за предательство людского рода Цзиньлуна, в другой за чрезмерную любовь к сыну.
Однако легенды имели свойство врать, легенды писались победителями, чтобы объяснить мир таким, какой он есть.
Баланса же в темных, что копошились в земле, и светлых в сияющих красивых одеждах не было.
Нефритовый государь из легенд выходил бессмысленно жестоким.
Но в чем природа силы темных и силы светлых, в чем секрет и причина такой разной ци?
Раньше Чживэй не задавалась этими вопросами: ей было некогда, да и причин не находилось. Сейчас же, похоже, вся ее польза заключалась в возможности размышлять.
И еще проверять теории.
Чживэй решительно направилась к светлому.
– Уважаемый господин, спасибо, что содержите наш город в безопасности! – Ее губы расплылись в сладчайшей улыбке. Сам Шэнь бы не справился лучше.
Только заметив минутное отторжение на лице светлого, она вновь вспомнила о полумертвой плоти.
– Могу ли я узнать ваше имя? Хочу сделать в вашу честь добродетель.
– Это лишь моя работа. – Он улыбнулся уголком губ. – Мое имя Уважаемый третий Сунь Ян.
– Спасибо. – Чживэй склонила было голову в поклоне, однако вместо того, чтобы закончить знак уважения, приблизилась к нему и горячо зашептала: – Возможно, это лишь слухи, но я слышала о готовящемся восстании среди темных. Могу ли я вам пересказать где-то, где потише?
Миловидный светлый окинул «мальчишку» оценивающим взглядом и кивнул.
Отошли они недалеко, буквально за угол ближайшего дома, где сразу же оказались вдвоем.
Чживэй медлить не стала – она замахнулась припасенным ранее камнем.
Ударить не успела. Ее сковало обжигающей атакой светлого. Воздух в лёгких вспыхнул, словно запал фейерверка. От невыносимой боли Чживэй скрутило… и все вдруг прошло.
Светлый же закричал, согнулся, падая на землю.
Вдыхая свежий воздух, Чживэй с удовольствием отметила, что его одежды запачкались. Он скрючился, открывал и закрывал рот, не в силах издать даже звука.
С площади раздались испуганные вскрики: кто-то из темных выбрался из ямы.
И теория была подтверждена. Кто-то или что-то не даст ее в обиду.
Чживэй склонилась над светлым и прошептала:
– Возмездие уже близко.
Она увидела лишь испуганный взгляд и, довольно насвистывая, отправилась прочь. Остановилась лишь ненадолго у листовки на стене и хмыкнула: Мэйцзюнь проделала отличную работу.
– Я все устроила!
Мэйцзюнь и Ифэй ждали Чживэй в их снятой комнате. Глаза сестры горели от гордости за себя.
– Ты была превосходна, Мэйцзюнь! – тут же поддакнула Ифэй, подбадривающе улыбаясь.
