На ее губах тотчас заиграла любезная улыбка, она присела и посмотрела в сторону господина Чэна, давая понять, что это честь для нее. Тот вызвался сопроводить ее до уединенной комнаты, в которой он собирался с друзьями.
– Никогда не видел такого таланта, – льстиво похвалил он ее.
В его взгляде не было и капли сожаления о жене, которую должны были завтра утром казнить. Наоборот, в его глазах сияли жадность до удовольствия, желание завоевать диковинную женщину. Чживэй могла легко себе представить сцену, где он нахваливал Мэйлинь. Был такой тип мужчин, для которых женщины были не более чем средством для удовлетворения их желаний. Лишь на мгновение они могли очаровываться объектом, но никогда не воспринимали даже ту, которую якобы любили, полноценным человеком с чувствами. Весь их мир строился только на том, что они чувствовали в данный момент: хорошая жена – хороша, смерть жены – вынужденные меры. Сотни отговорок в их голове и причин, почему жертвой ситуации всегда были они.
Господин Чэн был одним из таких мужчин. Однако не стоит думать, что их легко победить. Такие качества идут рука об руку с отсутствием совести и уверенностью, что им можно все на свете. Этот господин Бэйпань не примет падение легко и будет карабкаться, и у него много друзей, чтобы протянуть ему руку и напасть на ту (например, на Чживэй), которая попытается скинуть его с пьедестала. Потому что мужчины не любят смотреть, как тонет один из них, проигрывая женщинам, ведь следующим может стать любой из них.
Чживэй послала ему игривую улыбку: с ним ко дну пойдут все руки, которые могли бы протянуться.
Он уже пустил тигрицу в дом.
– Ифэй? Ифэй, ты тут? – В темноте двора чайного дома раздался встревоженный шепот Мэйцзюнь.
Ифэй, уже было заскучавшая, тут же вынырнула из-за глиняных сосудов с вином, за которыми пряталась, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Вот Демоница бы поразилась ее сообразительности, когда узнала об этом!
– Чживэй передала, что документы или переписка должны быть связаны с дамбой. А еще вот. – Мэйцзюнь протянула ей кусок ткани, где вином был изображен разорванный коготь. – Постарайся еще найти что-то с таким символом: «Рваный коготь».
Ифэй кивнула.
– Сестрица уже подсыпала им снотворное, хватит до самого утра! Но все равно поторопись.
Мэйцзюнь заметно волновалась, в то время как Ифэй была абсолютно спокойна. Была у нее такая особенность: каждый раз, когда начинались проблемы, она вдруг становилась хладнокровной и находчивой.
– Поняла! – ответила Ифэй и поспешила, согласно плану Демоницы, вернуться в особняк.
Едва она перешагнула порог поместья семейства Чэн, как поняла, что ее ждут неприятности. Обычно у входа стоял Яньцю, ее друг, и он позволял беспрепятственно покидать поместье и возвращаться. Сейчас же она, едва нырнув внутрь, сразу столкнулась с Ланьфанем. И вот уж он был весьма гадкий и самый придирчивый из всех стражников, воображал себя законом среди прислуги!
Ланьфань, может, и был невысоким, но уж очень широким и мускулистым. Он всего лишь встал на дорожку, но преградил ее всем собой так, что не обойти.
– Где ты была? – подозрительно спросил он.
– Госпожа попросила жареных каштанов. – Ифэй продемонстрировала заранее заготовленный кулек. – Предсмертное желание! Понимаете, моя госпожа еще с детства их обожала! Помню, мы были еще детьми, но захотелось ей каштанов, так мы устроили во дворе сами жаровню, идея была не лучшая, если вы спросите меня теперь, но…
– Изменщица и предательница целой империи не заслужила последних желаний.
Он схватился за кулек, но Ифэй не выпустила его из рук, про себя молясь всем богам, чтобы тот не заметил, что там не только каштаны.
– Ох, думаю, вы правы, конечно! Господин Чэн был так милостив, что сказал, что могу исполнять ее прихоти. Что тут скажешь! Наверное, он очень любил госпожу, пока она не задумала все эти гадости…
– Ой, ладно, – поморщился Ланьфань, отпуская кулек. – Иди. На глаза больше не попадайся мне!
Он отступил в сторону и злорадно засмеялся.
– Завтра будет наша последняя встреча, а потом всё.
Противный злюка!
Но повторять Ифэй дважды не надо было: она сразу же юркнула мимо.
Говорят, люди приспосабливаются выживать по-разному. Ифэй не всегда была болтуньей, хотя уже и не смогла бы вспомнить возраста, когда помалкивала. Довольно скоро она поняла, что если много говорить, то легко запутать людей в том, что несешь, да и окружающие начинали воспринимать ее все равно что шум листьев.
Работало безоговорочно каждый раз! Так ей даже удалось втереться в доверие к Демонице во время их первой встречи. Тогда она, сказать по правде, ужасно испугалась и за госпожу Мэйлинь, и за себя, но, приглядевшись к Лю Чживэй, поняла, что держаться ее довольно безопасно. Демоница не была злодейкой, какой ее малюют, скорее вела себя как любой генерал. Мужчину бы наверняка назвали героем, тогда как Чживэй прозвали Демоницей.
