Чживэй почти видела размышления приближенных Чэну чиновников: «убрать неприятного свидетеля и покончить с фарсом» или все же быть осторожными. Додумать она им эту мысль не дала, продолжая:
– Что ж, господа. Все факты вам известны. Госпожа Мэйлинь была найдена в чайном доме в неприличном виде… По наводке кого?
– Меня, господин. – Тщедушный старичок поклонился.
– Как же ты понял, что это госпожа из дома Чэн?
Лао Ун заметно смешался.
– Я видел… я видел её на фестивале фонариков!
– Госпожа Мэйлинь, выходили ли вы гулять на фестиваль фонариков?
На лице молодой госпожи появилась надежда.
– С момента замужества – ни разу!
– Я видел её ещё раньше, – тут же сориентировался Лао Ун.
– Тогда ты должен был узнать ее при первой встрече, почему же тогда не доложил сразу?
– Я…
Чживэй не дала ему закончить очередную ложь.
– Как видите, часть свидетельств очень сомнительная. Но давайте перейдем к фактам. Мы знаем, что была найдена переписка госпожи Мэйлинь. Правитель Юй прямо сейчас задержан. А риса и правда не хватает. Выводы, господа, уже из этого сделали, но что если я расскажу вам совершенно другую историю?
Слушатели зароптали. Вперёд вышла пожилая женщина, представилась бабушкой Мэйлинь (и та впервые задрожала и стыдливо опустила голову).
– Давайте выслушаем господина! Мэйлинь всегда была послушным ребенком! Она не могла натворить таких ужасных вещей.
– Начнем с самого серьезного обвинения – сожжения зернохранилищ, предательства Империи Чжао ради собственной выгоды. План, на первый взгляд, казалось бы, безупречный и коварный, был разработан госпожой Мэйлинь. Она сумела выйти на правителя Юя, завоевать его расположение и уговорить совершить преступление. В одиночку госпожа Мэйлинь обвела вокруг пальца двух умнейших мужчин Ланьчжоу… Но при этом она хранила столь опасную переписку под подушкой? И не письма от правителя Юя, которые могли бы быть наполнены сентиментальными чувствами. Нет, она хранила собственные письма, содержащие подробные указания к действию? Возникает вопрос: могла ли столь хитроумная женщина совершить такую роковую ошибку, оставив улики у себя под подушкой? Или же кто-то другой постарался замести следы, перекладывая вину на плечи госпожи Мэйлинь? Нам может помочь сравнение почерка. Есть ли у вас старые записи, написанные рукой госпожи Мэйлинь?
Магистрат отрицательно раздраженно качнул головой. Чживэй улыбнулась и повернулась к публике.
– Кто мог бы совершить такой подлог? Кто имел доступ к зернохранилищам по долгу своей службы? Если мы приглядимся к этому делу, то поймем, что именно господин Чэн у нас чиновник министерства земледелия, отвечающий за продовольствие города и окрестностей. Обратили ли вы внимание, что транспорт, столь богато отделанный, совсем новый? Доходы господина Чэна заметно выросли.
Последнее было правдой, но Чживэй здесь больше руководствовалась собственными догадками. Без Ифэй доказать все это было невозможно. Но поскольку Чживэй с самого начала знала, что Мэйлинь невиновна, а сдал ее властям муж, то было несложно догадаться, что преступник именно он. Один из вопросов: почему он обвинил жену в преступлении именно сейчас? Не позже и не раньше?
– Господин Чэн мог спокойно выходить из дома и совершать все преступления, в которых обвинял свою жену. Однако почему не продолжить их? Зачем подставлять свою жену? Госпожа Мэйлинь действительно не дурочка, она догадалась, что происходит… И что ты сделала?
Мэйлинь неуверенно смотрела на своего защитника. Похоже, она не знала, доверять ему или нет. Впрочем, был ли у нее выбор?
– Сначала я пыталась поговорить с мужем. Я не раз слышала, как он высказывается против императора Шэня, сожалея, что первый принц не взошел на престол. Я желала рассказать ему о благородстве и чести нашего императора, однако меня не хотели слушать. Я чувствовала себя неспокойно от той беды, что могла приключиться с Императором, поэтому я решила отправить записку правителю Юю… Я знала, что он верен императору, именно он помогал мне вернуться в Ланьчжоу, после того как император взошел на престол…
– Именно, – перебила ее Чживэй, продолжая свою мысль. – Об этой верности знала не только госпожа Мэйлинь, но и весь город Ланьчжоу. Узнай что-то правитель Юй – это немедленно стало бы достоянием императора.
Теперь, когда был дан ясный ответ на вопрос, почему «сейчас», следовало понять остальные мотивы самого преступления. Чтобы убрать с дороги ненавистную жену, хватило бы и обвинений в измене. Но предательство империи Чжао? В чем заключалась причина так подставляться?
Основная хитрость было в том, что немалая часть чиновников Ланьчжоу были в сговоре, включая магистрата. И этот суд они устроили не просто так. Им нужно было дело для отвода глаз. На тот случай, если что-то пойдет не по плану.
