Мэдди вздрогнула и обернулась. Плотный джентльмен, смотревший на нее, казался знакомым, как и половина лондонской знати, но она не могла вспомнить, где именно с ним встречалась.
– Так это вы, Мэдди, не так ли?
Он подошел ближе, взял ее за руку и поднес к губам.
– Мы встречались? – холодно спросила она, пытаясь освободить руку, пока он продолжал целовать костяшки ее пальцев.
– Думаю, у нас есть общие друзья. Я Эдвард Ламли.
– Боюсь, я не…
– Бог ты мой, время, проведенное вдали от Лондона, пошло вам на пользу, – с восхищением заметил он, оглядывая ее платье и особенно низкий вырез.
– Благодарю. Извините…
– Бьюсь на пари, что вы настоящая профессионалка, – продолжил он, подходя еще ближе. – Сколько будет стоить увести вас от Уэрфилда? – Он засмеялся, скользя пальцами вверх по ее руке.
Мэдди смотрела на него, с трудом понимал, о чем он говорит, не веря, что он отваживается сказать ей это в лицо.
– Уверена, – холодно сказала она, прищурив глаза, когда его взгляд вновь упал на ее грудь, – вы заблуждаетесь насчет меня.
– Так вы не принадлежите наследнику герцога?
Собрав все свои силы, Мэдди ударила его кулаком в челюсть.
Куин увидел, как Эдвард Ламли растянулся на полированном полу.
– Боже! – воскликнула Элоиза.
Ламли с трудом поднялся на ноги. С покрасневшим лицом он направился к девушке, которая, сжав кулаки, гневно смотрела на него.
Быстрее молнии Куин достиг Ламли, схватил его за руку и развернул к себе лицом.
– Мои глубочайшие извинения, Ламли, – сказал он, свободной рукой отряхивая фрак идиота. – Не заметил, что вы стояли здесь. Пренеприятная штука получить локтем в глаз.
Ламли взглянул на него, и его покрасневшее лицо стало багровым. Он указал пальцем в сторону Мэдди.
– Она…
– Да, она очаровательна, но, думаю, вам лучше немного оправиться, прежде чем я представлю вас компании моей матери, Ламли.
Железной хватки, которой Куин держал его руку, и зловещего блеска в глазах, очевидно, было достаточно, чтобы убедить Ламли потихоньку улизнуть. Бросив прощальную презрительную усмешку в сторону Мэдди, он забрал с собой раненую гордость и удалился.
Куин пожал плечами, глядя ему вслед. Он молча сосчитал до пяти, затем обернулся к Мэдди, которая, бледная как мел, смотрела на него расширившимися глазами.
– Я полагал, что ее светлость присматривает за вами, мисс Уиллитс. – Он улыбнулся, с усилием разжал ее согнутые пальцы и накрыл их своей рукой.
– Спасибо, лорд Уэрфилд, – храбро поблагодарила девушка, улыбаясь, несмотря на боль и гнев, все еще отражавшиеся в ее глазах.
Они подошли к краю толпы, причем Мэдди крепко держала его за руку. Когда они наконец дошли до верхних ступенек лестницы, Куин остановился и изобразил, что стряхивает пыль с рукава фрака.
– Что, в конце концов, случилось? – пробормотал он, сбоку глядя на нее.
– Тот тип – Эдвард Ламли – хотел, чтобы я стала его любовницей!
– Успокойтесь, – сказал Куин, оглядываясь на шумную толпу.
– Успокоиться? – повторила Мэдди. – Он сказал, что вы – слишком пресный, а он многому научился на островах Пряностей!
– Я слишком пресный? – Куин прищурился, ощущая все большую неприязнь к Ламли. – Мэдди, что бы он ни сказал, вы не можете бить людей направо и налево, когда они оскорбляют вас. Это неприлично.
– Неприлично? – негодующе ответила она, и румянец вновь окрасил ее щеки. – Это была ваша вина, Уэрфилд.
– И почему же, скажите на милость?
– Никто не забыл о том, что случилось! – отрезала она. – Они все думают, что я – шлюха. Что я должна… делать, когда кто-то говорит это мне? – Ее отвага растаяла как снег, а глаза наполнились слезами.
– Отчитайте такого, – произнес Куин уже спокойнее, страстно желая стереть слезы с ее глаз. – Но не валите их на пол.
– Вам легко говорить. Никто не осмелится произнести что-то подобное в вашем присутствии. Не вам приходится иметь с этим дело.
Куин вздохнул. Она была права, и он был слишком самонадеян, считая, что его имя обеспечит ей защиту.
– Это не оправдание.
– Меня это не заботит, я хочу уйти.
– Мы не можем уехать после этого маленького представления, устроенного вами. Мы должны остаться и вести себя так, словно ничего не произошло. Пойдемте и найдем мою мать.
Она упрямо остановилась, и он напрягся, приготовившись к очередному представлению.
– А как насчет моей чести?
– Что вы имеете в виду?
– Тот человек оскорбил меня, а все, о чем вы заботитесь, – это чтобы никто ничего не заметил. Вы именно то, чем я вас считала.
Куин не знал доподлинно, кем она его считала, но ему не понравился подтекст. Особенно потому, что она, возможно, была права.
– Это моя вина, – пробормотал он. – Мне не следовало оставлять вас одну. Я больше не покину вас, Мэдди. Обещаю.
Если бы не облегчение, которое он испытал от того, как гладко прошла ее первая встреча с Элоизой, он бы понял, сколь глупо было оставлять ее одну. Куин коснулся ее подбородка, подняв лицо вверх, затем торопливо опустил руку, когда мимо прошла леди Грэнвиль.
– Извините, – повторил он.
Она выдержала его взгляд, затем кивнула.
– Все в порядке?
