– Джилл еще не приехала. Я не могу бросить питомцев.
Невио закатил глаза.
– Свиньи могут развлечь себя пару часов. – Он наклонился, чтобы принюхаться ко мне. – Ты пользуешься новыми духами? Мне не нравится запах.
– Нет, я не пользуюсь. – Мой живот судорожно сжался.
Неужели я пахну как Амо? Алессио пристально смотрел на меня, в то время как Массимо опустился на ступеньку и зажег сигарету.
– У тебя много медицинских познаний, но ты куришь, – заметила я, надеясь переключить внимание Невио.
Массимо посмотрел на меня через плечо, вздернув темную бровь.
– Учитывая наш образ жизни, уверен, что рак легких или другие болезни, связанные с курением, не станут причиной моей смерти.
– Ладно, Грета. Давай вернемся в город.
– Нам надо взять собак, – напомнила я.
– Мы можем поставить их клетки для перевозки в кузов.
– Но ты должен вести машину осторожно.
Невио бросил на меня возмущенный взгляд:
– Ага.
Я отправила Джилл сообщение, что вынуждена покинуть ранчо. Она мигом ответила, что уже в пути и будет здесь через тридцать минут, и я начала собирать вещи.
Спустя пятнадцать минут мы уже уехали.
Это место всегда имело для меня огромное значение, а теперь оно было связано с Амо и тем самым стало еще более особенным.
– У меня есть для тебя сюрприз, – сказал Невио через некоторое время, возбужденно барабаня по рулю.
Я бросила на него настороженный взгляд. Его слова могло означать что угодно, а нервозность брата определенно давала повод для беспокойства.
– Она волнуется, – пробормотал Алессио, сидевший справа от меня.
– Так и должно быть, когда Невио чем-то взволнован, – заметил Массимо, расположившийся с другой стороны.
Я сопротивлялась желанию поведать Массимо о его шансах выжить, если произойдет авария, ведь он не пристегнулся. Он ответил бы мне то же самое, что и в случае с курением.
– Я искал, чем бы тебя развеселить, и один из наших знакомых дал мне наводку на ферму по разведению сумочных собачек.
– Чихуахуа?
– Будь здорова, – сухо сказал Массимо.
Я закатила глаза.
– Неважно, – буркнул Невио. – Мы направляемся туда. Ты спасешь несколько собак, а мы посмотрим, сможем ли найти развлечение с заводчиками.
– Почему люди так жестоки? – прошептала я, покачав головой.
Сердце разрывалось от жалости к бедняжке чихуахуа, которая дрожала у меня на руках.
Мы уже перевезли около тридцати пожилых собак и сорок щенков (причем некоторым малышам было несколько дней от роду) к пенсионерке и ее мужу, с которыми я сотрудничала. Супружеская пара владела собачьим приютом, животные содержались в прекрасных условиях, и многие обрели свой дом. А еще их никогда не усыпляли, к сожалению, исключением могли стать смертельные заболевания, несовместимые с жизнью и причиняющие им физические страдания.
Папа ясно дал понять – он не потерпит, чтобы я растила еще и щенков в нашем особняке. Ему хватало общества Дотти, Момо и Медвежонка.
Я не хотела испытывать папино терпение на прочность, поэтому я выбрала только одну из чихуахуа.
Невио пожал плечами:
– Они думают, что очень мило разводить головастых тварей, которые еле ковыляют на спичечных ножках, а меня называют извращенцем.
– Люди хотят собак, но не хотят брать на себя никаких обязательств, связанных с выгулом. Им не нравится нести ответственность. Когда этим крохам надо справить нужду, хозяева ставят их прямо в кошачий лоток, а когда те не слушаются, запихивают в сумочку. Удобно. – Массимо был совершенно искренним.
– Но это собака, а не игрушка! Она не должна быть удобной, – прошептала я, чувствуя, что могу расплакаться.
– Если они хотят домашнего питомца, который не требует прогулок или ухода, могут купить хомячка или морскую свинку, – проговорил Алессио.
Массимо покачал головой, не соглашаясь.
– Я читал статью, что хомякам бывает хуже всего. Хозяева помещают их в самые тесные клетки, потому что те дешевые, или отдают своим детям в качестве игрушек.
– Родители, наверное, рады, что ребятки мучают хомячка, а не беспокоят их. – Алессио пожал плечами.
У меня сдавило грудь, когда я подумала о том, что повсюду есть домашние животные, с которыми ужасно обращаются, поскольку видят в них игрушки или не удосуживаются изучить потребности питомцев.
– Наверное, морские свинки и кролики тоже не должны попадать к таким людям. Большинство из них мучаются в одиночных клетушках, хотя это групповые животные. Кроме того, в клетках используются решетки в качестве пола, чтобы легче было убирать. Однажды я видел средневековую тюрьму, которая выглядела гораздо лучше, – продолжал Массимо.
Невио припарковал машину перед особняком.
– Прекрати! – прохрипела я. – Хватит! Я не хочу больше ничего слышать.
Невио повернулся и коснулся моего плеча.
– Можно не говорить о подобных вещах, но они же все равно существуют.
– Знаю. Очень эгоистично с моей стороны, но я не могу терпеть такие разговоры. Только не сейчас, когда я не могу ничего сделать, чтобы остановить этот кошмар.
– Ты слишком хороша для нашему мира, Грета.
