Стало невыносимо душно. Передник, шнуровка под ним — все стало мешать. Я дотянулась до банта на спине, потянула за хвостик и стянула белую ткань.
— Что ты…? — мужчина подошёл ко мне, перехватывая мои руки.
Он встал еще ближе, когда ватные ноги не выдержали напряжения и предательски подогнулись, он поймал меня, удерживая за талию. Мы оба замерли, глядя друг на друга. Показалось, что его глаза сверкнули и преобразились. Зрачок вытянулся, он шумно втянул воздух. Всё это было так красиво, что, не выдержав, потянулась к его губам, готовая на всё, забывая про свое целомудрие.
В тот же миг он отстранился от меня так стремительно. Как только этот мужчина выпустил меня из объятий, стало ужасно холодно. Похоть, которой наградила меня Элиза, рассеивалась, на её место приходила ломота и боль.
— Уходи, — проговорил мужчина, даже не обернувшись на меня.
На дрожащих на ногах, словно на ходулях, я кое-как вышла, напрочь забыв о поклонах. Мне чудилось, что без него я больше не смогу жить.
— Ты ведь почувствовал это?
— Ничего я не почувствовал! — отмахнулся я, возвращая взгляд на безупречную сервировку.
— Ложь! Мы встретили нашу истинную. С сюрпризом…
Он выгнал меня! Выгнал! Что со мной теперь будет?
Тело пронзила болезненная судорога. Там, где еще недавно растекалось по венам желание, теперь застывала кровь, причиняя все более нарастающее страдание.
Я вскрикнула, запуская пальцы в волосы. Смяла копну на затылке, оттянула, пытаясь сместить фокус внимания. В голове мучительно пульсировало.
Как скрыться от этого страдания?
Мысли о гневе Сталвана стремительно блекли на фоне страха перед этими ощущениями. Почему мне не было так больно, когда он впрыснул свой яд? Потому что тогда я не боролась?
Как же мне спастись?
Так я и свернулась стонущим калачиком в проходе длинного коридора, лишь молясь, чтобы все быстрее закончилось, и меня никто не заметил. Как вообще я могла думать об этом, если каждую клеточку моего тела пронзала боль?
Мечта, становящаяся кощунственной в этих обстоятельствах, крепла и ширилась. Я мечтала об этом мужчине. Чтобы еще хоть раз он посмотрел на меня, коснулся. Я готова быть лишь слугой, но только подле него.
— Да что со мной? — вновь скривилась от болезненного спазма. Вопреки здравому смыслу, что отчаянно приказывал мне убираться прочь, я подползла ближе к двери, что отделяла меня от того, кто в один миг, как по волшебству, овладел моим сердцем и душой.
— Вот, что несет нам истинность.
Незнакомый голос прозвучал в моей голове. Я схожу с ума?
— Что происходит? — спросила я вслух, вовсе не ожидая, что мне кто-то ответит.
— С тобой? Это яд саарида. Гадко, правда?
— Переживу… — прокряхтела я. Меня одолевало любопытство, но, казалось, таинственный голос и так знает об этом, — Ты… Кто?
— Оу… Ну, можешь считать меня просто внутренним голосом, — когда я вздохнула, демонстрируя свою усталость от тайн и интриг, добавил, — Я не скажу тебе больше. Пока. Терпение, Верон… Вера.
Несмотря на то, что этот разговор был наполовину в моей голове, я сощурила глаза, не веря. Прислонилась затылком к злополучной двери. Кажется, меня начала одолевать дрема в тот момент, когда действие яда начало ослабевать. Остатками сознания уловила звук шагов за дверью, тут же подскочила и побежала прочь. Я вернулась на кухню.
Когда Кара многозначительно округлила глаза, я лишь отвернулась, с трудом сдерживая слезы. Я не понимала, почему все это происходит со мной, не знала, как выпутаться из этой ситуации. Я замерла в ожидании приговора. Господин, Сталван или Элиза — уже было не так важно, кто будет меня убивать. Спать в ту ночь я ложилась с тяжелым сердцем. Не дав себе и минуты, чтобы обдумать все то, что со мной произошло за этот день, погрузилась в тревожный сон.
Но ни ночью, ни утром за мной никто не пришел. Как назло, я проспала и теперь, впопыхах умывшись и переодевшись, побежала к Каре. Оказавшись на кухне, я склонилась над овощами, будто бы давно уже здесь сидела.
— Вера! — голос главной кухарки зазвучал строже, чем обычно.
— Кара, — я устало выдохнула, бросая нож в ведро с очистками, — Прости, я… Я… — она не дала мне договорить, лишь только крепче прижала к объемной груди. От нее пахло мылом, да и в объятиях оказалось очень уютно.
— Пойдем, — Кара легонько подтолкнула меня к двери, ведущей на улице. К той самой двери, через которую я попала в этот замок. Сама она присела на скамейку, еще немного сырую от прошедшего ночью дождя. Я поежилась, когда прохладный осенний ветер забрался мне за шиворот, — Вера, вчера что-то случилось? — начала осторожно она.
— М-м… Ничего особенного, — лишь промычала я. И это было откровенной ложью, которой она вовсе не заслуживала.
“Со мной, черт возьми, много чего вчера произошло!”