— И как? Понравилось наказание за непослушание? — он облизнулся, демонстрируя тонкий змеиный язык. Я замотала головой так активно, что закружилась голова, — Вот и умная мышка. Теперь ступай.
Я коротко поклонилась и выбежала из комнаты. Теперь, хоть я и знала это раньше, даже в собственной комнате я больше не буду чувствовать себя в безопасности. Как спастись? Кто мне поможет?
— Господин, позволите?
Я вскочил из-за стола, увидев самого преданного слугу семьи Алдор. Моей семьи.
— Конечно, Лортин, входи.
Я пообещал Анжелике, что подстрахую нас. Для этого я привлек самую лучшую ищейку и главного головореза. Неспроста мои люди между собой называли его “Черный” — потому что он был мрачен и непреклонен, как сама смерть.
Воин коротко кивнул, распахивая дверь пошире. За ним, звякая цепями на ногах, шаркала какая-то бабка. Я скривился, не скрывая отвращения. Когда дверь захлопнулась, Лортин расстегнул пуговицу, ослабляя ворот рубашки. Явно намекал, что рассказ будет утомительным. Теперь, когда он расслабился, то позволил себе говорить более дружелюбно:
— Каспар, новость первая — она выжила. Новость вторая — возможно, уже мертва.
Разозлившись, я пнул ножку стола:
— Чтоб тебя, Ники! — выругался, и сразу почувствовал, что попускает, — Рассказывай.
Друг кивнул:
— Мы прочесали лес почти в шести секторах прежде, чем наткнулись на ее следы. Рваное красное платье. По сломанным веткам вышли к поляне, оттуда на селение набрели. Эта, — он кивнул в сторону старухи, — Ходила и причитала. И за нами увязалась. Когда… — он запнулся на мгновение, — Нашли тела, старик был с распоротым брюхом. И еще трое обгоревших. Девчонки нет. А горели мужики, здоровые такие, даже не сомневайся.
Я поднял глаза на старуху, что, не стесняясь, обливалась слезами и соплями. Мерзкая деревенщина!
— Зачем притащили?
— О, а это интересно. Она обвинила во всем твою пропажу. Сказала, что эта девка так им за добро отплатила.
Я подошел ближе:
— Говори! — но она лишь плотнее сжала губы и отвернулась. Не сдерживая силы, отвесил ей звонкую пощечину. Она тут же повалилась, начала стонать, — Говори, проклятая бабка!
— Ничего не скажу, высокий господин, — она завыла, от чего я снова скривился, ощущая приступ мигрени, — Зря на девочку наговорила. Она от тебя сбежала, бедная. Хоть убей, ничего больше не скажу!
Лортин метнулся в ее сторону, обхватывая ее голову — резко дернул, до моих ушей донесся неприятный хруст.
— Ты что делаешь?! — взвился я.
— Она не скажет ничего. Не теперь. Но я вдоволь наслушался ее нытья, пока возвращался. Невестушка твоя сейчас сама не знает, кто такая. Да еще и чужим именем называется.
— Прикинулась?
— Не думаю. Местный лекарь подтвердил. И поведал очень занимательную историю…
Глубоко вдохнув, толкнула дверь боком. Оказавшись снова в этом зале, шумно втянула носом воздух: все здесь пропитано его запахом. Прежде, чем я поставила поднос на стол, нашла его глазами. Александр стоял у окна, из которого практически не проникал свет. Дождь снова зарядил, и я слышала, как злые порывы ветра толкали капли на стекла, барабаня так же быстро, как и мое сердце.
Тяга, с которой у меня не было сил бороться, отвлекала. И я снова и снова проговаривала про себя названия приборов.
— Здравствуй, Вера, — вдруг прозвучал его голос совсем близко. Я и не заметила, как он подошел, а мне стало тесно в этом новом платье.
— Доброе утро, господин.
Мой голос прозвучал нелепо, глухо, слова были нечеткими. Я ощутила, что он совсем близко спиной, от его дыхания затылок точно объяло пламя. Услышала его глубокое ровное дыхание и уже готова была совсем потерять голову от того трепета, что во мне пробуждала его близость.
— Так близко…
— Она испугается!
— Хочу… Понюхать.
— Это… Странно. Но я тоже хочу.
Я приблизился, едва не уткнувшись носом в ее макушку. Что за чудесный аромат… Скошенная трава, луговые цветы и что-то сладкое.
Прикрыл глаза, пытаясь вернуть себе самообладание. Видел, как замерла она с десертным ножом в руках. Раздумывает, как бы защищаться?
— Вижу, Сталван передал тебе мой подарок, — я все же взял себя в руки и отодвинулся, внимательно наблюдая за Верой, что трепетала, как крошечная птичка.
При упоминании слуги она как-то занервничала. И я занервничал…
— Очень красивое платье, господин. Спасибо! — она обернулась и низко поклонилась, демонстрируя мне соблазнительное декольте.
“Слишком изящная. Слишком для служанки” — подумал я, вновь обращаясь к дракону.
— М?
— Что за сюрприз? Ты сказал, она…
— А-а, ну, узнаешь, узнаешь.
Проклятье! Когда не нужно, такой разговорчивый, теперь же и слова не вытянешь.
— Тебе идет, — я отвернулся, направившись в сторону музыкального инструмента. Сам же начал мозговой штурм. Она боится его? Ругал? Наказывал? Или боится какого-то разоблачения? Слишком хорошо воспитана для крестьянки. Мне это не нравится, — Спасибо, Вера, можешь идти.
Я видел, что она с трудом скрывает разочарование. Мне даже стало не по себе, ведь я не хотел быть холодным по отношению к ней. Только не к ней.