— Вот тебе и раз, — еле сдерживая смешок, заговорил Гена. — Я бы теперь на твоём месте, Володенька, вообще никогда не помирал. А то склеишь ласты, попадёшь сюда — а тут для тебя Борькины детишки уже приготовили «жаркий» приём. Тут уж действительно призадумаешься о Долине грешников — только там сможет спрятаться твоя заблудшая душа от этих маленьких садистов.
В ответ Володя неожиданно громко заскулил и, обхватив свою голову двумя руками, обмяк на заднем сидении, а мы, не имея больше ни сил, ни желания себя сдерживать, почти в один голос затрясли машину звонким смехом. Тут даже до Мишки дошло, что это была всего лишь шутка и он, не отставая от остальных, забился в весёлом припадке.
— Чего ржёте — лошади?! — непонимающе захлопал глазами Володя, всё ещё сжимая свою голову. — Весело вам, да? А ты, Мишаня — ещё друг называется! Как жаренным запахло так я, мол, не с ним, моя хата с краю, а лучший дружбан пускай один отдувается — так получается, да?
— Да пошутил он! Пошутил — понимаешь?! — вытирая слезы, всхлипывал Мишка. — Попугать он тебя решил, ну чтобы ты не приставал к нему больше, понятно?
— Попугать?! Ху-у-у! — облегчённо выдохнул Володька и откинулся на спинку сидения. — Тоже мне попугай выискался. Да я чуть в штаны не наложил от таких шуточек. Я уже и впрямь прикидывал, где бы мне какого Кощея найти, чтобы он меня за шею покусал, дабы я смог тоже стать бессмертным. Не, ребята, видать наш Борька действительно здорово повзрослел, раз даже меня вот так вот запросто вокруг пальца своими шуточками провёл.
— Так-то оно так, — чуть отдышавшись, заговорил с ним командир, — но ты теперь смотри, как бы эта шутка не стала явью. Вдруг Борька и впрямь расскажет своим деткам на ночь перед сном страшную сказку о том, как некий Володька ему хвосты накручивал по молодости лет, вот тогда-то действительно может быть не до смеха. А ты, Боренька, всё же не забывай, что ты боец нашего пожарного караула, и какими бы ты там приёмами не владел, будь добр выполнять все приказы и распоряжения своего непосредственного начальника, ну то есть меня, а иногда и моего заместителя — товарища Дмитрия.
— Да у меня как-то и в мыслях ничего подобного не было, — словно оправдываясь, пожимал плечами Борька. — Неужто я не понимаю что в нашем деле дисциплина превыше всего. Это было просто так — лёгкое показательное выступление, а в основном я всецело ваш с потрохами. Ну, а теперь, раз всё разрешилось, давайте уже поедем, а? Уж больно к своим хочется, а до имения Чивы уже и рукой подать — вон сквозь дымную завесу Красный холм виднеется.
Ещё издалека мы заметили, что в имении бабушки Чивы сегодня карнавала не будет. Какая-то зловещая тишина и полное спокойствие царили вокруг. Во дворе, по всей территории имения, не было видно ни одной живой души. Это обстоятельство очень взволновало Борьку, и он от перевозбуждения весь затрясся как осиновый лист. Поочерёдно хватая то Мишку, то Володьку за плечо он нервно поскуливал и клацал зубами. Было явно видно, что за его долгое отсутствие, в имении что-то произошло, но, не желая этого осознавать, Борька всё больше и больше вгонял себя в состояние нервного срыва. Как только наша машина медленно вползла во двор прямо по выбитым кем-то воротам и плавно остановилась, чёрт тут же, подмяв под себя Володьку, выскочил из салона и закричал вовсё горло:
— Чилина! Жера! Кося! — но только шёпот булькающей лавы да потрескивание раскаленных камней услыхал он в ответ.
Не дожидаясь особого приглашения, мы все как один высыпали из машины, и в этот самый момент дверь в доме резко распахнулась и от туда, с визгами и воем, выскочило два мурзатых чертёнка.
— Папа! Папочка! — наперебой кричали они, несясь сломя голову в Борькины объятья. — Папуля! Любименький! Вернулся!
Борька, на радостях, обнимал их вместе и поодиночке, со слезами на глазах наспех и без разбора зацеловывал их с ног до головы, подбрасывал вверх и кружил в танце, обтирал им слёзки и вновь целовал. Наблюдая за этой душещипательной картиной, мы и не заметили как в дверях прихрамывая, появилась и сама хозяйка имения бабушка Чива.
— Родненькие мои — приехали! — всплеснула она руками и тяжело вздохнув, облокотилась о шершавую стену. Тут же, я с Андрюхой, бросился к ней и, нежно взяв её под локотки, помогли примоститься на стоявшую рядом табуретку. — Хорошие мои, ребятушки дорогие, уж заждались мы вас здесь, — ласково трепала она нас по волосам, не скрывая слёз. — Беда у нас, дорогие мои — большая беда!
— Знаем, бабушка. Всё знаем, — выдохнул командир, угрюмо покачав головой. — Затем мы и приехали, чтоб хоть как-то вам помочь. Борька нам уже всё рассказал: и по гоблинов, будь они неладны, и про то, что Люцифер пропал.
