Можно было ожидать, что Делла ответит лишь своим особенным взглядом, долгим и выжидающим, под которым люди начинали метаться, как мыши при свете свечи, но танна добавила ко взгляду еще и слова:
— Растения поумнее некоторых из вас, сударики! Кроме того, вы просто вымрете без растений, тогда как они без вас отлично проживут!
В другое время все просто почтительно умолкли бы, но пирушка есть пирушка.
— Все знают, что ты увлекаешься растениями, — провозгласил Рауль, — вроде даже изучаешь их. Только никто в толк не может взять, зачем они тебе нужны. Что в них интересного?
Он просто спросил, без ухмылки на лице, без издёвки в голосе, и Делла, плохо знавшая Рауля, не удивилась, но Болтон нахмурился и отставил свою кружку.
Увлечение растениями — казалось бы, что может быть скучнее? Оно легко стало бы поводом для всеобщих открытых насмешек, не будь Делла дочерью тана и не держись она с таким бесконечным достоинством. Даже дома редко кто подтрунивал над ней, только тан иногда отпускал едкое замечание — дескать, такой ум и так глупо пропадает! — да Ола, младшая сестра, в запале могла выкрикнуть что-то о никчемности подобного увлечения.
Делла отвечала на эти выпады подчеркнутым равнодушием и долгим ледяным взглядом, и глаза её тогда казались не серо-голубыми, а просто серыми, как сталь.
Быть может, один Болтон понимал, что её задевает такое небрежение. Быть может, один Болтон видел, что точно таким же образом Делла реагирует на неискренние сожаления окружающих о недавно расстроившейся свадьбе с Рокком фон Бора. Болтон крепко подозревал, что самой Делле с высокой мачты наплевать было и на Рокка, и на Бора, околонаучные изыскания занимали её куда больше, а вот плохо скрытое злорадство в выражаемых сожалениях злило сестру. Она прекрасно понимала, что «доброхоты» на самом деле думают: «Врут эти Бора, никуда их Рокк не пропал, просто сбежал от такого счастьица, вот и всё».
Словом, когда Рауль, случайно или нет, наступил Делле на больную, тщательно скрываемую ото всех мозоль, Болтон подобрался.
— Растения были тут до нас, — ответила Делла. — Мы думаем, это мы самые умные и важные, потому что ходим на двух ногах и плаваем на кораблях, покорили все воды и склоняем природу к своей воле. Но правда в том, что мы зависим от растений и умрем, если они исчезнут, а если вдруг исчезнем мы — они едва ли это заметят.
Многие акваморы опустили головы, пряча улыбки. Некоторые смотрели на Деллу во все глаза и пытались сообразить: танна что, шутит? Кто бы подумал, что она это умеет!
— Я слышал нечто подобное, — вкрадчиво проговорил Рауль, — в землях Сирокко.
— Кому понимать растения, как не кланам Фён и Сирокко, — Делла кивнула, щеки её слегка порозовели, — но именно Сирокко, как я слышала, занимается не только разведением растений, но и изучением их природы, способов взаимодействия с ними…
Януш хрюкнул и уткнулся в свою кружку, скрывая смешок — понимал, что иначе Болтон тут же сделает из него мореходскую отбивную.
— Вза-имо-действия, — едва ли не по слогам повторил Катриэль и уставился на Деллу.
— Они живут в симбиозе со множеством насекомых, — чуть подавшись вперед, пояснила она, — у них есть способы подавать друг другу сигналы опасности, удаляться от неё, искать свет и питательные вещества! В целом их уровень организации не ниже, чем у животных, а некоторые растения достаточно умны, чтобы
К этому моменту уже все акваморы прятали лица, низко склонив головы или уткнувшись в еду и питье, только девушки да братья Циклон смотрели на Деллу, выпучив глаза и разинув рты.
— Да чтоб меня каракатица обняла, — выдохнул Рауль. — Ты же совершенно свихнутая!
И тут же, к отчаянью несчастного трактирщика, Болтон сиганул на него через стол.
***
В это самое время хозяин другого кабака под названием «Три офицера», папаша Лонг дель Бриз, тоже пребывал в большом волнении, оттого ронял бутылки, рявкал на разносчиков еды и даже едва не наорал на повара, что было бы уж совсем некстати. Повар его был настоящим мастером, способным состряпать обед-объедение для целой компании, имея под рукой буквально горстку крупы и обглоданный рыбий хвостик, но при душевных волнениях повар начинал еду пересаливать, недоваривать и сжигать, тем самым вызывая яростное возмущение гостей и отчаяние папаши Лонга.
Сейчас он, в который раз протирая стойку почти чистой тряпицей, с беспокойством поглядывал в угол зала, где за маленьким столом пили два капитана де Циклон: Натан по прозвищу Старый Пёс и Хёлвер с корабля под названием «Сель».
