Никто до сих пор так и не доказал, что появление черноты связано с заболеванием от вещества Кайдановского. Что люди, прорвавшиеся на Большую землю, увеличат радиус действия Черного Покрова.
Я говорил с генералом, который служит на той стороне. Он кричал мне в трубку: «Вы хотите уничтожить весь мир!»
Жирный недоумок в обоссанных штанах — вот кто он, этот генерал.
Мы спасем мир. Наш мир. Мы будем жить. Мы заслужили это. Мы нужны Родине, а Родина нужна нам.
Нет. Наша Родина сильнее их. Наша Родина — это мы.
Западные марионетки, толстосумы, номенклатурные слизняки, захватившие власть в стране, забыли о нас.
А мы им напомним.
И еще кое-что.
Я узнал, что в Покров-17 каким-то образом впервые за долгие годы попал человек с Большой земли. Это писатель из Москвы. Его зовут Андрей Тихонов. Это событие само по себе удивительно, и еще удивительнее, что он попал сюда явно не просто так.
Я обращаюсь к тебе, Андрей Тихонов. Если ты слышишь этот эфир, приходи на железнодорожную станцию. Нам стоит поговорить, попить чаю и узнать друг друга поближе.
Ты нравишься мне, Андрей Тихонов. Ты интересный человек.
Приходи в гости. Мы прорвемся отсюда вместе.
Приходите к нам и вы, печальные жители Покрова-17. У нас есть еда и оружие. Хватит всем.
Это был я, Старик.
Мы дошли до покосившегося дорожного знака с надписью «Колодец», когда небо уже совсем потемнело. За поворотом, в двух сотнях метров от таблички желтели уютные огоньки деревенских домов. Мы ускорили шаги из последних сил.
В первых трех домах свет не горел, они выглядели давно заброшенными — с заросшим палисадником, развалившимся забором и выбитыми окнами. Мне, впрочем, подумалось, что если дом выглядит заброшенным, это не обязательно значит, будто в нем никто не живет.
— И где твои люди видели этого старика? — спросил я полковника.
— В том доме, у поворота.
Он указал на избу, стоящую в пятидесяти метрах от нас, прямо перед перекрестком. В ней горел свет.
— Кто здесь вообще живет?
— Люди, — коротко ответил полковник. — Человек десять, кажется. Старики. Они отказались эвакуироваться и доживают тут свой век. Тут много таких.
Улица выглядела абсолютно пустой, с редко расставленными фонарными столбами, между которых можно было провалиться в темноту, с гудящими над головой проводами.
Когда мы проходили мимо одного из домов с включенным светом, в окне резко вырос темный силуэт, шторки задернулись и огонь в доме погас.
— Боятся, — усмехнулся Каменев, — Чужих здесь не очень…
Мы подошли к дому, на который указал полковник, он выглядел больше остальных и был поделен на две половины. Свет горел только в одном из окон, завешенном прозрачной шторкой.
Мы осторожно добрались до палисадника, и в этот момент в окне зашевелилась тень.
— Тихо, — шепнул Каменев.
Лязгнула защелка, со скрипом распахнулись створки, и из-за подоконника выглянул старик в драном свитере, совершенно лысый, сморщенный, в аккуратных очках и с худым горбатым носом.
Он свесил руки на подоконник, подозрительно осмотрел нас с ног до головы и тихо сказал трескучим голосом:
— Здрасьте.
Каменев отстранил меня рукой, делая знак, чтобы я не вмешивался в разговор, и ответил:
— Добрый вечер. Это же вы Харон Семенович Богоедов?
Старик поправил очки на носу и еще раз пристально вгляделся в Каменева.
— О, милиция! Милиция… Не помню, чтобы вызывал милицию. Убили кого, ограбили? Помочь надо? Свидетельские показания, понятые? А, я же все равно ничего не видел.
— Нет-нет, — смутился Каменев. — Всё в порядке. Мы насчет вас. Вы тут на какое-то время пропали…
Старик поднял голову и наморщил лоб, пытаясь что-то вспомнить.
— А, да, — сказал он. — Было дело, пропадал. Недавно вот ваших ребят тут видел, мимо проходили, ну да, ручкой им помахал, так и знал, что потом еще придут.
— Да-да, — кивнул полковник. — Вы тут, я так понимаю, некоторое время назад, кхм… болели?
— Да я и сейчас болею, — сказал Харон Семенович. — Давление скачет, знаете, так, тыгдык-тыгдык… Прямо как кот.
— Кот? — спросил я, не удержавшись.
— Да! — радостно ответил старик. — Ну, знаете, коты, они скачут перед тем, как погадить, туда-сюда носятся, как бешеные…
— Это бывает, — согласился Каменев. — Слушайте, мы к вам по важному делу. Не бойтесь, пожалуйста, мы не сделаем ничего плохого, мы хотим просто поговорить и расспросить вас о некоторых вещах. Ничего криминального. Просто нам нужен, так сказать, совет.
— Да, совет, — кивнул я.
— А и хорошо! — старик игриво подмигнул и показал рукой на калитку. — Проходите, я вам чаю налью, телевизор включу… У меня ж тут телевизор показывает! Редкость! Как раз через полчасика тут вся деревня соберется, будем программу «Взгляд» смотреть, чай пить, вы заходите! Там можно крючок на калитке изнутри открыть.
