Покров-17 полностью

Смотрю на свою руку. Она в полном порядке — нет даже следа от укола.

Капитан улыбается белозубым ртом, его глаза светятся от радости.

— Красиво тут в лесу, правда? — говорит он. — А вы знаете, что здесь живут гигантские енотовидные обезьяны?

Опять мотаю головой.

— Огромные, десятиметровые, у них тело гигантской обезьяны типа Кинг-Конга и голова енота. Раз в год они собираются здесь на битву гигантских енотовидных обезьян. Они вырывают с корнем деревья и сражаются на них. Видели бы вы, как легко, будто перышко, они вырывают из почвы столетние дубы, тонкие пихты, стройные осины, пахучие можжевельники! Победитель становится королем енотовидных обезьян и всего леса. Он правит до следующей битвы. Он издает законы, по которым живут все обитатели леса: и шустрые зайцы, и хитрые лисицы, и даже царь зверей лев должен повиноваться им, несмотря на свою царственную природу. Единственные, кто не признает сложившийся порядок вещей — суровые одинокие волки. Поэтому они так часто воют на луну. Они просят лунных жителей прийти и победить енотовидных обезьян, свергнуть их тиранию и установить демократический режим, в котором все звери жили бы дружно и счастливо. Знаете, как выглядят жители Луны? Это летающие телевизоры, по которым постоянно показывают заставку телекомпании «ВИД». Они разговаривают друг с другом с помощью разного набора звуков из этой заставки, и поэтому их общение звучит как чудовищная какофония из труб и фанфар. И однажды они, эти летающие телевизоры с заставкой телекомпании «ВИД», вняли просьбам волков. Они прилетели сюда и объявили войну гигантским енотовидным обезьянам. Но енотовидные обезьяны убили их всех, закопали в землю, и на их могилах выросли грибы в форме той самой страшной головы, которую показывают в заставке. Эти грибы с тех пор так и прозвали: гриб-видовик. Гриб-видовик! Понимаете? Пойдемте же немедленно собирать, у меня есть нож и корзина, их сейчас столько выросло после дождя…

Я встаю с пенька, и мы с Капитаном идем собирать грибы-видовики. Они действительно растут прямо из земли — маленькие, серые, сморщенные, и они похожи на ту самую странную голову из телевизионной заставки. А там, где они растут, из рыхлой мшистой почвы торчат ржавые остовы разбитых телевизоров. Эхо страшной войны между лунными жителями и гигантскими енотовидными обезьянами.

Набрав целую корзину грибов, мы сидим у костра и жарим их на деревянных прутьях. В синем небе занимается рассвет. Я хочу спросить у капитана, что в итоге случилось с волками, но по-прежнему не могу говорить.

— Вы спросите, а что же волки? — говорит Капитан, прочитав мои мысли. — А волки с тех пор так и воют на Луну, веря, что лунные жители снова придут и возьмут реванш над енотовидными обезьянами. Но они не придут. Победив в войне, обезьяны запустили на Луну ракету с ядерной боеголовкой, которая хранится в самом центре Покрова-17, в том месте, которое называется Объект-1. Это самое разрушительное оружие в истории человечества. Оно попало в Луну и взорвало ее. Луны больше нет! Вместо нее теперь на небе картонный муляж, покрытый золотистой фольгой. Правительства всех стран молчат об этом. Волки воют на картонный муляж Луны и не знают этого. Они до сих пор верят, что лунные жители вернутся. Необычайно грустная история, не правда ли?

И тут я чувствую, что наконец-то могу разговаривать. Ура, могу разговаривать!

Открываю рот и пытаюсь что-то сказать, но слова путаются во рту, прилипают к языку, смешиваются в невнятную кашицу, получается только сдавленно стонать и хрипеть.

Капитан бьет меня по щеке. А потом еще и еще.

— На, понюхай, — говорит он и сует под нос жареный гриб-видовик.

От него пахнет нашатырем.

Я открываю глаза и вижу полковника Каменева. На его лице нет и не было никаких червей. Он держит у моего носа стеклянный пузырек.

— Наконец-то, — говорит он. — Честно, хотел уже пристрелить, чтоб не мучился.

Я непонимающе оглядываюсь. Мы в машине посреди улицы, сквозь серые облака пробивается рассвет.

— Была темнота, — сказал полковник. — А когда прошло, вижу — ты сидишь и дергаешься, как эпилептик, с пеной на губах.

— Говнище, — сказал я.

Сильно болела голова.

— Ладно, жив — и то хорошо. Давай уже довезем его.

Рано утром 26 декабря, после трех дней бездействия, взвод Старцева вытащили из резерва и направили к остальным силам батальона, который прикрывал подходы к Недельному с севера — на передовое охранение со стороны поселка Дурной Клин. Настроение витало тревожное: чем дольше затишье, тем больше опасение, что враг вот-вот перейдет в контратаку. Вдобавок, как донесла накануне разведка, немцы уже накапливали силы на подступах.

Забрали снаряжение и котелки, взвалили на плечи вещмешки и пошли строем к остальным силам батальона, попрощавшись с автоматчиками у церкви.