Из книги Андрея Тихонова «На Калужский большак»
26 декабря 1941 года, поселок Недельное
Отступили на южный край Недельного подразделения 34-й отдельной стрелковой бригады. Не выдержала атак и 19-я стрелковая бригада, из-за чего попал в полуокружение 830-й стрелковый полк: им тоже пришлось отойти на другие позиции.
Гитлеровцы брали нахрапом, пользуясь эффектом внезапности, точно так же, как несколькими днями ранее брали Недельное советские войска. Но на стороне немцев вдобавок было превосходство в живой силе и технике.
Артиллеристы 693-го полка вступили в бой, когда немцы уже смели передовое охранение и стрельба велась на улицах.
Взвод лейтенанта Старцева спешно отходил к остальным подразделениям 837-го полка, готовым принять бой в районе церкви. Набились тесно в кузов «полуторки», помчали по узкой улице, трясясь на ямах и ухабах.
Кругом гремела артиллерия, свистели пули, трещали автоматы.
— Драпаем… Уж не подумал бы! — кричал в сердцах Игнатюк, крепко вцепившись в борт.
Старцев стукнул его легонько рукой по каске, ответил строго:
— Никуда мы не драпаем. Приказ отходить к церкви. Там мы бы уже ничего не сделали, а в центре нужно усиление.
— Без нас там на окраинах ребят крошат! — встрепенулся молчавший до того Пантелеев.
— А ребятам у церкви без нас совсем кранты! — вступил в разговор сержант Громов. — Там и будем держаться. Никуда уже оттуда не отойдем. Правильно говорю, товарищ лейтенант?
Старцев угрюмо кивнул, вглядываясь назад, в ту сторону, откуда они отступали.
Селиванов тоже посмотрел назад.
Там гулко грохотало и рвалось, вздымались клубы черного дыма, бегали хаотично бойцы, падали, стреляли, снова падали…
Лучше смотреть вперед.
Трясло в грузовике так, что стволы винтовок бились о каски, гремел обвес, приходилось цепляться обеими руками за борты, чтобы не вылететь из кузова. Игнатюк попытался отпить воды из фляжки — ударило по зубам так, что от боли он схватился за челюсть.
Остановились на площади, повыскакивали из кузова. Возле храма творилась суета: бойцы спешно перетаскивали внутрь ящики с патронами, заваливали окна мешками, выставляли пулеметы. Со стороны Поречья один за другим примчали еще два грузовика с солдатами.
Еще один грузовик стоял, разбитый, возле поворота на переулок. Бойцы вытаскивали из кабины раненого водителя.
Грохнул снаряд возле площади, попал в здание старой лавки, той самой, где бойцы взвода стояли несколько дней назад. Разнесло по площади щепки, осколки стекла и вонючую пыль.
Несколько огневых точек с пулеметами обустроили прямо на площади, используя прилавки от старого рынка, мешки и ящики. Затащили пулемет на полуразрушенную колокольню церкви.
Глядя на всё это, Селиванов подумал, что, быть может, здесь и наступит тот самый момент истины. В какой-то момент происходящее будто бы замедлилось, как в долгом полуденном сне, и солдаты медленно бежали в укрытия, подтягивая снаряжение, и медленными движениями заряжали винтовки, и даже грохот снарядов растягивался долгим эхом, и с длинными паузами стрекотал пулемет с колокольни.
Тяжелый запах пороха висел в воздухе, приглушенные взрывы гулко ухали за спиной, и с каждым ударом сердца вздрагивало всё тело.
— На позиции! — закричал Старцев, показав на кирпичные руины церковной пристройки, где можно было укрыться.
А потом свистнуло что-то вверху, и Старцев заорал:
— Ложи-и-ись!
Залегли. Рвануло совсем рядом, оглушило, засыпало снегом и щепками. Селиванов поднял голову и увидел, что у грузовика, на котором они приехали, выбило стекла кабины.
К позиции пришлось подбираться пригнувшись. Немцы были уже совсем близко.
Взвод Старцева оказался на позиции, часть которой уже заняли бойцы роты автоматчиков.
Командование над подразделениями полка, готовыми принять бой у церкви, взял на себя замкомбата старший лейтенант Кричевский — высокий, худощавый, с щегольскими усиками, мечтавший закончить войну в звании капитана.
К этому моменту немцы заняли всю восточную половину Недельного и всеми силами прорывались к центральной площади. Вблизи уже трещали немецкие автоматы. Им на помощь спешили танки.
— Ну что, бойцы, — выпалил, запыхавшись, Старцев и засел с пистолетом за грудой кирпичей. — Сейчас мы им…
И пригнулся, потому что рядом прострекотала очередь.
Дочитав извещение, полковник передал бумагу Сереге, нащупал в пачке последнюю сигарету, выругался и закурил, нахмурившись.
Серега прочел, беззвучно шевеля губами, и с непонимающим видом вернул документ мне.
— Что вы оба молчите? — спросил я взволнованно.
Полковник выпустил струю дыма и задумчиво сказал:
— Интересные дела.
