— Интересные дела? — вскрикнул я. — Это извещение о гибели персонажа, которого я придумал! Его не было в реальности. А этот документ говорит, что был! И погиб точно там же, в том же бою и в тот же день, что и в моей книге!
Полковник пожал плечами, пьяно икнул.
— А ты уверен, что придумал его? Может, видел в каких-нибудь архивах или мемуарах. Отложилось в голове, а потом забыл.
— Уверен. Я помню, как придумывал его.
Действительно, я отлично помню, как взял для него фамилию моего школьного приятеля Лешки Селиванова, который прослыл в классе добродушным тихоней. Еще он писал стихи.
— Может, подделка? — предположил Серега. — Может, кто-то решил пошутить?
— Логично, — кивнул полковник. — Хотя, конечно, выглядит настоящей. Бумага старая, текст выцветший, написано чернилами, а не современной ручкой… Если подделка, то очень хорошая. Впрочем, умельцы сейчас всё могут.
— Если и фальшивка, то зачем это делать? — спросил я.
— Понятия не имею. Абсолютно. Слушай, писака, постарайся об этом не думать сейчас. Свихнешься еще. Черт, водка кончилась, тебе бы не помешал еще стаканчик. Не думай. Просто не думай.
— О секундах свысока, — хихикнул Серега.
Ага, подумал я, легко сказать.
— Меня больше интересует другое, — продолжил Каменев. — Кто это сделал? Кто-то, пользуясь темнотой, пробрался в наше отделение и всучил тебе эту бумажку. Значит, он может видеть в темноте.
— Слушайте… — медленно заговорил Серега, пытаясь соображать. — А помните, мы говорили, что у институтских могут быть эти штуки? Чтобы видеть в темноте.
— Точно, — сказал полковник. —
— Да, — сказал я, задумавшись. — И эта история, как я выехал в темноте из города. Значит, со мной был кто-то с этим устройством. Значит, Институт должен об этом знать.
Полковник докурил до самого фильтра и с сожалением воткнул его в гору окурков из жестяной банки.
— Мда, — сказал он хмуро и злобно. — Всё. Собираемся. Поднимаем людей. Едем в Институт. Устроим блядям косорылым полный разнос.
Он встал из-за стола, слегка пошатнулся.
— Ну? — он окинул нас нетрезвым взглядом. — Что расселись? Серег, иди ребят поднимай.
И вдруг хрипло закашлялся, согнулся пополам, прикрыв рукой рот, оперся на стол и побледнел.
Его стошнило на пол.
Он разогнулся, вытер рукавом дрожащие губы, а потом взглянул на запястье: оно покрылось желтовато-белыми чешуйками с кровоподтеками и крупными волдырями.
— Да насрать, — сказал он. — Идем.
Спустя полчаса я уже сидел на пассажирском сиденье в милицейском пазике. За руль уселся сам полковник: он был еще пьян, но отговорить его оказалось невозможно. Я плотно пристегнулся и тревожно поглядывал по сторонам.
С нами в автобус запрыгнули трое бойцов с автоматами, ими командовал Серега. К пьяному Каменеву за рулем они отнеслись совершенно спокойно: видимо, это далеко не впервые.
Когда мы выехали с площади на проспект, на дорогу вдруг выскочил уродливый ширлик с длинным, болтающимся, как шланг, носом, до невозможности жирный и вдобавок с тремя глазами.
— Эй, смотри! — предупредил я полковника.
— Насрать, — сказал тот и, не сбавляя скорости, врезался в ширлика.
Его безвольную тушку отбросило в сторону, автобус сильно тряхнуло. Бойцы сзади заматерились.
Я взглянул в боковое окно и заметил, что еще несколько ширликов бегут за нами по заросшему травой тротуару, подпрыгивая и улюлюкая.
Еще один испуганно выглядывал из разбитой витрины магазина.
И на дорогу вдруг кубарем выкатился еще один, с чудовищных размеров задницей, вдвое больше его самого.
— Да чтоб вас! — прикрикнул полковник, не сбавляя скорости и не сворачивая.
Бац! Бац! — и оба разлетелись в разные стороны.
— Машину сейчас разобьешь, — сказал я.
— Это мы их проблема, а не они наша, — резко ответил Каменев.
А ширлики всё бежали и бежали по тротуару, из разбитых окон выпрыгивали новые, одни копошились в кустах и что-то искали, другие смотрели на нас вылупленными глазищами.
Когда мы подъезжали к сильно заросшему скверу с полуразбитым памятником Ленину, я заметил толстого старика в сером ватнике, который яростно отмахивался лопатой от двух агрессивных тварей.
— Давай поможем! — крикнул я.
Вместо ответа полковник громко посигналил. Ширлики встрепенулись и разбежались в стороны, а старик, завидев нас, удрал в кусты.
— Что-то их совсем дохера, чертей, — беспокойно сказал полковник. — Не припомню такого.
Действительно, так много ширликов в городе раньше не было.
— В бардачке лежит магазин, — сказал полковник. — Заряди пистолет на всякий случай, у тебя там патронов было мало.
Я немедленно сделал это.
На подъезде к Институту уродцев стало меньше.
Многие, кто бежал за нами по тротуару, останавливались, глупо посматривая друг на друга, и пятились обратно. Другие уже не бежали, а просто испуганно глядели то на нас, то в сторону Института.
