Покров-17 полностью

— Не-не, ты чего, Сергеич, — заговорил один из бойцов. — Просто, ну… Страшно.

— У этой черножопой херни только лапки и щупальца. А у нас оружие и патроны. Мы круче, — сказал полковник.

Бойцы проверили магазины в «калашах», сняли с предохранителей.

— Другое дело, — улыбнулся полковник. — Пошли.

Осторожно прошли в коридор, стали подниматься по лестнице: первым шел парень с автоматом и подствольным гранатометом, аккуратно водя стволом в разные стороны и вглядываясь вдаль. За ним — полковник. Позади остальные.

На втором этаже было, как всегда, темно и грязно.

Шорох послышался вновь.

Полковник приложил палец к губам и указал в дальний конец коридора. Я помнил это место: там располагался кабинет Юферса с чуть приоткрытой дверью. Звук шел оттуда.

Очень медленно и осторожно стали приближаться к двери.

Подойдя вплотную, шедший первым боец с автоматом боязливо оглянулся на нас, дал понять, что сейчас откроет дверь. Одной рукой взял автомат наизготовку, другой схватился за ручку, вздохнул и резко рванул ее на себя. Сразу выставил дуло вперед и прицелился.

К нему в открытый дверной проем подбежал второй боец. За ним — остальные.

А потом опустили стволы, недоуменно глядя перед собой.

Мы с полковником бросились в кабинет.

— Ну наконец-то! Врываться ко мне с автоматами было совершенно необязательно, но понимаю ваше волнение. Вы проходите, присаживайтесь. Как писал Алистер Кроули, в ногах правды нет. Правды вообще нет. Или это не он писал?..

Капитан в своем расстегнутом кителе сидел в кресле Юферса, вальяжно закинув ноги на стол, и курил, стряхивая пепел прямо на зеленое сукно.

Батареи 693-го полка, вступив на подмогу пехоте, били по немецким танкам с возвышенности в километре от Недельного. Поскольку огонь приходилось вести осторожно из-за тесных уличных боев, сильно задержать продвижение техники не удавалось.

Но если бы не огонь артиллерии, бойцов 837-го полка, занявших позиции у храма, смели бы в первые минуты.

— Молимся на богов войны! — прокричал сержант Громов, перезаряжая винтовку за укрытием.

Селиванов загнал новую обойму в магазин, передернул затвор, высунулся из-за полуразрушенной стены и пальнул почти не глядя туда, где шевелилось что-то серое. Снова залег.

Игнатюк лежал за низким укрытием, засыпанный снегом и битыми щепками, и с трудом мог даже поднять голову, чтобы прицелиться: палил почти вслепую, раз за разом щелкая затвором.

Пантелеев изо всех сил прижимался к развалинам стены и боялся лишний раз высунуться — над его головой постоянно свистели пули.

Лейтенант Старцев видел всё это, полусидя за развалившимся углом постройки, и понимал, что требовать от бойцов героизма сейчас нельзя. Единственная задача сейчас — крепко держать оборону.

— Держимся, мужики, держимся! — кричал он солдатам, но его слова тонули в оглушающей пальбе. — Сейчас их наши пушки расхерачат, а потом и пехота к нам подойдет!

Но он не знал, что несколько подразделений 837-го полка и 19-й бригады, которые должны были двинуться в центр на подмогу, завязли в бою с танками на окраинах. 830-му же полку пришлось отойти на новый рубеж из-за угрозы окружения.

Старший лейтенант Кричевский и рота автоматчиков вели огонь из оборудованных на площади укрытий. Остальные бойцы засели в храме и безостановочно палили из разбитых окон. Кричевский, понимая, что вверенные ему силы не смогут долго держаться на площади, пытался продумать, как без лишних потерь отступить в здание храма. Пробежать всего-то с десяток метров, но как тут бежать, когда и не выглянуть без риска словить пулю в голову.

С колокольни без остановки трещал пулемет, с площади рвались ружейные залпы. Палили очередями немецкие автоматчики, занявшие деревянный дом перед храмом.

Плотным огнем с трех сторон прижали гитлеровцы бойцов на площади. Били короткими очередями, пули высекали из стен каменную крошку прямо над залегшими солдатами — не подняться, не высунуться, не прыгнуть в другое укрытие.

Немецкий танк, почти выехавший на площадь и успевший пару раз выстрелить, подбило снарядом и завалило обломками кирпичного дома, по которому ударил следующий залп. Машина встала на месте с раскуроченной башней и лопнувшими гусеницами, образовав затор в узком переулке. Танкам, которые следовали за ним, пришлось отходить, чтобы пробраться на площадь в обход.

Одна из машин забралась с трудом на груду обломков и успела ударить снарядом по храму, но ее удалось закидать гранатами, повредив пушку и ходовую часть. Фрицам пришлось спешно покидать танк, вставший на открытом месте. Один не успел соскочить с брони, его скосила пулеметная очередь — скатился мешком под гусеницы. Остальные поползли к своим.

Другой танк приподнялся следом по обломкам, пальнул из пушки и спешно отъехал назад. Снаряд прилетел по площади, поднял фонтан грязи и снега. Убило двоих, одного покалечило, и его крики доносились даже сквозь бесконечный грохот канонады.