Мужчина кивнул. Аллен улыбнулся. Это выглядело жутко, но Аллен действительно был рад. Чему — и сам не знал. Но это всё вдруг стало таким забавным: столкновение, злость этого мужчины, неоправданная агрессия и то, как он реагировал сейчас.
— Идите и уточните у вашего начальства, что за экзорцист проходит здесь обследование.
Аллен отодвинул свою левую руку с когтями, и в то же время заточенный край плаща скользнул вниз, оставляя на стене глубокий след, а в халате мужчины рваную дыру.
— Я у-у-уточню… — с трудом отозвался мужчина.
— Вот и отлично. Не переживайте так. А я немного посижу и пойду к себе. Да. Чуть-чуть.
Рука привычно скользнула в карман, извлекая всегда выручающий гвоздь, а торопливые шаги учёного уже эхом отдавались в коридоре.
— Интересно, а если бы я был враг или ещё кто нехороший? — вдохнул Аллен, уже куда более осторожно высовываясь за дверь и начиная красться к заветной двери. — Надеюсь, хотя бы с Вайзли сегодня ничего не успело приключиться.
— Доброе утро? — с надеждой поинтересовался юноша, заглядывая в нужную ему палату и застенчиво улыбаясь.
Парень, некоторые из волос которого сейчас больше напоминали седые, лежал на своей кушетке в довольно расслабленной позе и листал какой-то журнал.
— Довольно да, — отозвался он, даже не оборачиваясь. — Не думал, что ты зайдёшь снова.
— Я молод и любопытен, — хмыкнул Аллен, закрывая за собой дверь.
— Легкомысленный, я бы сказал, — хмыкнул парень.
— Мне по возрасту положено.
— Ты экзорцист. С каких это пор вам можно быть легкомысленными, а, хранители мира? — шутливо усмехаясь, обернулся Вайзли. Выглядел он сегодня, опять же, очень паршиво, но хоть улыбался и не был зол.
— Хмм… — Аллен сделал вид, что задумался. Вайзли выглядел так, будто получил назад уже немало воспоминаний. Как давно он висит в состоянии между пробуждением? И как много этот Ной знает?
— Я уверен, что и раньше были легкомысленные экзорцисты. — наконец ответил он, решив не открывать свою личность, как Шута.
— Были, — согласился Вайзли, откладывая своё чтение и начиная осторожно и медленно переворачиваться на спину. — Хорошо они не заканчивали.
— Ну, это как поглядеть…
Учитывая, что успел сделать перед смертью Шут…
— Как хочешь, так и гляди. Не кажется тебе, что это опасно, приходить всё же к Ною, пусть и не пробудившемуся? Почему не сообщил обо мне своим учёным?
— Хочешь выяснить, как я отношусь к этому? — удивленно поднял голову Аллен. — Тогда ты должен понимать, что я… я в любом случае против таких методов.
— Ноев надо убивать, а не изучать?
— Я не… Вайзли, ты можешь ответить мне на пару вопросов?
— Информация? — прошипел парень. — Ты точно не связан с книжниками?
— Иначе они бы уже знали о тебе и сидели здесь со мной, — развёл руками Аллен, присаживаясь на пол. — Мне просто нужно знать, как пробуждаются Нои. И как пробуждаешься ты. Как это… Что это вообще?
— Пробуждение? Высвобождение тёмной сущности, я бы сказал, — хмыкнул Вайзли. Очевидно, возможность поговорить с кем-то была для него значимей сохранности этих сведений в тайне от других. — Но это происходит быстро и банально. Головная боль тупая и несильная, будто лоб чешется с обратной стороны, возникает примерно за несколько часов. Могут в то же время путаться мысли, дезориентация, потеря во времени, проблемы с памятью. Затем — острая головная боль, связанная не только с прорезанием стигмат, но и с пробуждением памяти. Боль в глазах, также боль и по всему телу. Характер обычно зависит от специализации. Как и характер повреждений, которые могут быть причинены тем, кто находится слишком близко к пробуждающемуся Ною. Это занимает от пары до пятнадцати минут, не больше. И всё — после этого ты Ной. Обычно пробуждённых тут же забирают в Семью – Граф или кто ещё, посланный им. Но с того момента мы фактически активны и готовы к действиям. При проблемах можем какое-то время быть ослабленными.
— А что с памятью? Вы помните о том, что происходило в прошлых жизнях?
— Я – да. Но не все сразу. Я специализируюсь на разуме, памяти, телепатии, и мои воспоминания тут же должны встать ряд в ряд. У других могут быть с этим проблемы, какие-то жизни, как неважные, они могут забыть полностью, что-то отпечатается сильнее. Как у людей, в общем-то.
— А что с твоей памятью сейчас?
— Ах, вот и цель твоей беседы? — усмехнулся Вайзли, и Аллен не стал отрицать очевидное. — Память – это единственное, что у меня сейчас от Ноя. Не полная, покорёженная. Причиняющая множество неудобств. Но она здесь, — парень постучал пальцем по лбу, — со мной, и никуда от этого не деться. Я Ной, и меня держат здесь эти идиоты, называющие себя великими учёными и исследователями!
— К ним просто попала информация из Ковчега, — тихонько пробормотал Аллен.
— Из Ковчега?
— Да. Так как Ковчег был заблокирован, Граф стал перегружать его в новый корабль, и вышел облом. Облом благодаря тому, что с нами играли в Ковчеге, и был там ещё Мариан Кросс.
— Заноза в заднице, — пробормотал Вайзли.
