Мог — Аллен был уверен в этом. Как и в том, что та третья встреча была последней. Он смутно помнил, что на сей раз во сне досмотрел не до конца из-за встречи с собственным отражением и пришедшим осознанием. Но знание о том сне, где Шут попрощался с ним, навсегда всё же было с Алленом. И юноша не собирался усложнять положение, пытаясь противостоять этому.
Всё опять приходило к тому, с чего и начиналось. Нои. Тот факт, что Аллен был Ноем. Что он переродился вместе с чистой силой. А ведь и впрямь странно – родиться с чистой силой кроме него ещё никому не удавалось!
Он был Ноем, и он отчаянно боялся. Вдруг это всплывёт наружу? При этом он страстно желал рассказать кому-нибудь о своих бедах. Тикки? Вайзли? В его судьбе теперь было два Ноя, два, как оказалась, родственника, которые были ему доступны. Но безопасно ли рассказывать им такое? Не могли ли они позже или прямо сейчас связаться с семьёй Ноя или с Графом и сообщить о случившемся. И что тогда будет дальше? Нужен ли им Ной, который ходит с чистой силой и однажды уже сошёл с ума? Он был предателем!
Холодок пробежал по позвоночнику.
Аллен предал свою семью в прошлой жизни, и те даже не догадывались о причинах его безумия и о том, были ли эти причины вообще! К тому же он вряд ли сможет доказать, что он Ной. Что ему делать с этой Семьей в таком случае? Рассчитывать ли на возможную помощь с их стороны? Или напротив, необходимо прятаться сильнее? Что делать теперь, когда он Ной, предатель и экзорцист, носящий ребёнка, что будет, кажется, Сердцем?
Все факты говорили о том, что ему необходимо держаться от Семьи Ноя подальше.
Однако что-то – может быть, его тщетно бодающиеся гены – твердили, что попытаться всё же стоит. Он Ной, и кто поймёт его лучше Семьи?
Что там и как вообще в этой семье Ноя?
У Аллена было слишком мало памяти об этом. Но было целых два великолепных источника. И он не собирался пренебрегать ими. Особенно Тикки. Аллен хотел увидеть его. Очень хотел увидеть. И не только увидеть. Они виделись всего несколько дней назад, но при одной мысли о Ное в животе тут же разливалось тепло, а пульс учащался.
И это было так странно и неестественно для Аллена.
— Тим? — хрипло позвал он в комнату.
В шкафу тут же зашебуршились, и через мгновение золотой голем завис перед своим хозяином. Хозяином и… создателем?
Аллен отвлёкся от предыдущих мыслей, сжимая ладонь в кулак.
— У тебя нет ничего для меня, Тим? — спросил он осторожно.
Голем ничего не ответил, разумеется, лишь неловко покачнулся в воздухе.
— То есть, ты знаешь, кто я такой?
Ещё одно неловкое покачивание.
— Я… — произносить вслух это было страшно. — Я Аллен Уолкер, но ты знаешь, кто я такой на самом деле, ведь так?
Каким-то непостижимым образом, встопорщив хвост, Тимканпи умудрялся выглядеть заинтересованным.
— Я твой создатель, — и не уверенный в том, что этого достаточно, добавил. — Я Неа.
Поведение голема в следующие несколько минут можно было описать, как бурный восторг. Захлопав крыльями, тот начал носиться вокруг Аллена, то и дело тыкаясь в юношу, смеша неловкими пируэтами.
— Значит, я не оставлял ничего для себя, нет? То есть с моей памятью непорядок, и я мог забыть что-то в тебе, понимаешь….
Тим тут же замер перед лицом юноши, открыл пасть и высветил перед собой изображение партитуры.
— Это единственное, что я оставил в тебе?
Нет. Тимканпи, будто пролистнув партитуру, показал несколько изображений, выполненных всё тем же шифром, и Аллен смутно догадался, что это некие расчёты. Слишком сложные для не имеющего памяти Аллена.
— Похоже, я использовал тебя для записи данных моих секретных проектов.
Вот уж в чём, а в том, что над полной блокировкой Ковчега Неа корпел в свои времена в одиночку, Аллен был уверен. И второе сердце для Ковчега создавал тоже без чужой помощи. Если бы Граф узнал о таких опытах, точно обратил бы внимание. И либо потребовал бы прекратить, либо помог бы…
Граф был личностью эксцентричной. А когда Неа только начинал работать над всем этим, он и не помышлял ни о каком предательстве. Аллен был уверен, работа над Ковчегом занимала около шести, по крайней мере, лет. А кристалл оказался в руке Неа примерно за полгода до его смерти.
Смерти — горло снова сдавило, хотя Аллен и не вполне понимал причину.
— Тим, приведи Тикки. Только не срочно. Не срочно, значит, можно и не сегодня ночью, а когда получится. На неделе или на следующей. Но мне надо его увидеть. Врата для него я установил, — тихо пробормотал Аллен. Он понимал, если что Тим покажет именно эту запись Ною, тот поймёт все нюансы.
Голем деловито «кивнул», сделал в воздухе круг, замер в ожидании ещё каких-либо указаний.
— Мариан Кросс, — вспомнил Аллен, — как и другие люди не должен получать никакой информации обо мне. И да, Нои тоже! — вдруг голем не принимает их за людей. — А теперь лети, Тим, я надеюсь на тебя.
