"Спрыгнул и был таков! Безумец!" — Парень извивался меж ее когтей, посмеиваясь.
— Ну ты чего, от меня проку было никакого. А так, без лишнего груза ты лихо разделалась с тем уродцем. Он, кстати, тебя не ранил? — Златоэорис заботливо оглядел ту часть драконихи, которую было видно.
"Нет. А вот тебе сейчас не поздоровится."
Горячее дыхание взъерошило волосы парня.
— Эй, не спали меня раньше времени. Разрешаю тебе это сделать только после моей кончины!
"Придурок. Ты должен понять, мы — команда и должны держаться вместе. А ты ведешь себя так, словно я какая-то скотина с копытами."
— Что ты, моя ласточка! Ты в тысячи раз лучше любой кобылы! — У самого его носа клацнули зубы драконихи. Из ее пасти пахло кровью. — Ладно-ладно, в следующий раз перед тем, как сигануть за борт, обязательно предупрежу тебя. Ну или останусь болтаться в седле обузой.
"Ты невыносим!" — Либрэ отпустила напарника.
— И я тебя люблю.
Вечером, когда посреди степи взросла многоликая роща и последний погребальный костер прогорел до основания, вернулся Гаяс. Он привел ту часть войска, что отправилась с ним почти в целости.
— Надеюсь, вы никого не оставили в живых. — Сцепив руки за спиной, сказал Фаолин.
— Никого. Кроме дракона и его всадника. С госпожой Либрэ мы бы без сомнения нагнали его. Но ему удалось уйти. — Доложил Гаяс.
— Пускай. Он слеп и слаб. Думаю, мы еще встретимся с ним. Это все?
— Да, ваше высочество.
— Хорошо, тогда оставьте меня. Завтра утром выдвигаемся.
Гаяс, уважительно склонил голову и покинул поставленный наспех шатер принца. Войско встало на привал. Многим необходимо было залечить раны, а принцу отдохнуть.
Фаолин остался один и наконец облегченно выдохнул. Сел на лежанку, тяжело опустив голову в ладони. А потом достал зеркало, прошептал заклинание. Мариэль появилась в его гладкой поверхности. И снова не почувствовала того, что за ней наблюдают. Она смотрела сквозь пространство, лежа на кровати. Фаолину казалось, она смотрит прямо на него. От этого становилось одновременно спокойно и тревожно. Его манили ее алые губы, хотелось прикоснуться к ним своими. И все же ее подавленный вид беспокоил Фаолина. И тут он заметил, что живот ее стал плоским. Выходит, его сын родился!
Теперь все встало на свои места. Фаолин с теплом в сердце еще раз взглянул на Мариэль, отдыхающую после родов, и прекратил действие заклинания. Скоро, совсем скоро он увидит ее и Дэйли. И своего маленького сына. Это стало его самым заветным желанием. Скорее бы все это кончилось, и он вернулся к ним, обнял, прижал к себе! Больше ничего не нужно!
___________________________________________________
*Многоликая роща — эльфийское кладбище
_____________________________________________
— Лафитлин, прибыл твой пернатый гонец. — Позвал девушку Эдолас, снимая с лапки голубя коробочку с письмом. В комнату тут же впорхнула Лафитлин, протянув руки к записке. — Так и не скажешь кто этот таинственный собеседник, который пишет тебе письма выдуманными каракулями?
— Не скажу. — Игриво выхватив свиток, посмеялась Лафитлин. Отвернувшись от эльфа, она пробежала глазами по строчкам. Выражения на ее лице стремительно сменялись с веселого и загадочного на обескураженное, печальное, а потом решительное.
— Я сейчас же отправляюсь в Джевелию! — ничего не объясняя, заявила она и исчезла за резной дверью.
Короткое письмо упало на пол. Эдолас подхватил его, повертел в руках, изучая. Но, как и в сотни предыдущих раз, ничего не смог прочитать. И в который раз он укорил себя за неумение читать память предметов.
Разумеется, он доверял своей жене. Она говорила, что эти письма от друга и он ни на мгновение не сомневался в этом. И все-таки его одолевало любопытство всякий раз, как к ним прилетал голубь.
— Я хотя бы знаю этого твоего друга? — спросил он однажды. Лафитлин бросила на него загадочный взгляд и хитро улыбнулась. Он сделал шаг к ней и его пальцы защекотали ее талию.
— Знаешь. — Смеясь ответила она, извернулась и отошла подальше. — Не так хорошо как я, но вы знакомы.
— Тогда другой вопрос. Я ему доверяю?
— Конечно.
— Почему тогда вы переписываетесь на непонятном языке?
— Забавы ради. И что бы тебя позлить.
Многие годы имя таинственного друга тщательно скрывалось от него. Порой Эдоласу даже нравилась эта интрига. За многие десятки лет совместной жизни они узнали друг друга слишком хорошо, и, если бы в ней не оставалась загадка, такая жизнь могла наскучить.
Стоя сейчас посреди комнаты с письмом в руке, Эдолас испытывал двоякое чувство. Он радовался новому ребусу и изнывал от любопытства. Азарт подстегивал его догнать жену и выудить всю правду прямо сейчас и ни минутой позже. Тогда как рассудительность подсказывала, что получение всех ответов разом повлечет за собой скучную жизнь.
Набегу Лафитлин достала зеркальце и пропела заклинание. Лишь только оно сработало, девушка воскликнула:
— Мариэль, ночные небеса, ты должна была сразу рассказать мне по рубину связи, а не писать!
— Тебе не стоит беспокоиться, Лиф. — Только и ответила Мариэль.
