Он замер посреди комнаты, упер руки в бока и шумно выдохнул. Он стоял спиной к Наталье, но она готова была поклясться, что у него пасмурное лицо, и на переносице не разглаживается вертикальная морщинка.
Девушка подошла к нему, обняла за талию, уткнулась носом между лопаток. Снова запах чабреца и горячей степи. Прикрыла глаза, чувствуя, как тает усталость. Ираль положил свои руки поверх ее, погладил кончиками пальцев.
– Ты довольна работой?
– Я узнала много о твоей родине. – Она закусила губу. – Но у меня все еще много вопросов.
– Это понятно, – Ираль развернулся, но обнять не решился, так и замер, удерживая в руках кончики девичьих пальцев. – Если я могу развеять хоть часть из них, можешь спросить.
За его спиной, в отсеке, который можно было бы назвать кухонькой, зашумело подъемное устройство, на панель выдвинулись накрытые серебряными колпаками блюда. Ираль заметно обрадовался их появлению, отпустил руки Натальи и направился к столу. Один за другим снял колпаки, отставил в сторону.
Наталья видела, как он провел ребром ладони над блюдами, будто сканируя их.
– Что ты делаешь? – Не удержалась, спросила.
– Проверяю, касался ли этих блюд злой умысел.
Девушка поперхнулась от удивления, а клириканец, будто не замечая этого, уточнил:
– Вообще на предмет ядов можно проверить ихи́тами, это такие небольшие червячки, которые подаются к столу в специальных прозрачных контейнерах, – он кивнул на шевелящуюся внутри прозрачной колбы массу. Наталья подавила рвотный рефлекс. – Они очень чувствительны к ядам, обычно мы небольшую часть трапезы скармливаем им. Если еда отравлена, то они или откажутся от ее употребления, или умрут.
– Ужас какой… – Наталья поморщилась.
Только сейчас Ираль обернулся к ней и увидел смесь брезгливости и ужаса на лице девушки, усмехнулся – кажется, с таким же лицом она смотрела на него в его первый ужин на «Фокусе», когда донимала вопросами.
– Так что ты хотела спросить? – он отставил колбу с червяками с подноса, спустил блюда на пол и устроился тут же, на ковре. Пригласил Наталью жестом последовать его примеру.
Девушка окинула взглядом блюда – нечто, напоминавшее мясо курицы, только кобальтово-синего цвета, местные овощи – их она уже пробовала вчера, запеченный «картофель» (во всяком случае очень напоминал его, только был мелким, как перепелиные яйца), что-то, напоминавшее морковь по-корейски, такое же мелко нашинкованное, острое и ярко-оранжевое. Подумав и предварительно понюхав корочку, отправила в рот «картофель».
– Вкусно, – с удивлением отметила.
– Я обменял небольшую часть провианта с пришвартовавшегося к Клирику-1 земному судну, – Ираль усмехнулся: – Так что можешь не опасаться, это пригодная для тебя пища.
Наталья устроилась удобнее.
– Слушай, расскажи мне об отце. Он умер недавно?
– Я был почти ребенком, – Ираль помрачнел.
– Ты его хорошо помнишь?
– Да, конечно. Очень сильный, опытный политик. Он сплотил Клирик после войны, собрал по частям протектораты, объединил провинции. Установил экономические связи с соседями, не входящими в состав Единой галактики.
– У него были враги?
Ираль нахмурился:
– У всех есть враги. Если ты делаешь хоть что-то в этой жизни, то кому-то это не будет нравиться. А это означает, что враги неизбежны.
– Я помню, ты говорил когда-то, что твой отец служил вместе с Граццем? Как это возможно? И из-за этого Грацц стал регентом?
Ираль кивнул:
– В основном – да. Ирганы – древний род. Но не царский. Предки Грацца были казначеями, лекарями при Академии. Один был секретарем Совета Родов. Участие Грацца в переговорах с Коклурном сильно возвысило его. Он оказался почти равен царю. Поэтому после смерти отца, учитывая, что я еще не достиг возраста принятия решения, его назначили моим патроном и учителем.
Наталья кивнула, тайком взглянула на цифры, записанные на креонике.
– А почему ты сбежал в Академию?
– Хотел быть похожим на отца. Он прекрасно пилотировал. Он совсем мальчишкой напросился на войну, был младшим пилотом на крейсере… Впрочем, я рассказывал тебе об этом. Стоит ли повторяться? Более того, он и обратил внимание, что можно преодолеть торсионные поля, передвигаясь внутри войда. Он снаряжал научную экспедицию, кстати, и вычислил закономерности, связанные с размером войда, плотностью потока и градусом смещения. Я, уже будучи курсантом, Академии, более плотно этим занялся и применил ряд его гипотез на практике.
– Как здорово…
– Да, отец погиб, изучая мигрирующий торсионный вихрь.
– Мне очень жаль, Ираль, – она дотронулась до его руки.
Клириканец кивнул, принимая соболезнование.
– Глупо на самом деле получилось. Войд, который он открыл первым, его и убил. Простейшая ситуация. И ошибка пилотирования, повлекшая разгерметизацию салона… – Он решительно встал. – Прости, мне пора. Вечером я продолжу отвечать на твои вопросы.
И, не оглядываясь, вышел из апартаментов.
Наталья смотрела ему вслед, смотрела, как закрываются за ним створки двери. Достала из пазов креоник, прочитала сделанные записи.
– Голо, я бы хотела переговорить с Тиль Теоном, Ираль не сообщил тебе способы связи с ним?
