Паль Сабо давно заполнил бумаги, оставленные Пауковым: анкетные данные для заполнения личного дела – сперва в графах хотел проставить неприличные знаки, потом – прочерки. В итоге заполнил, как есть. Сам не зная, зачем. В голове вертелись намеки, брошенные землянкой – о переменах в Единой галактике.
«Что, если Теон что-то нарыл на Кромлеха, на всех остальных? Что, если теперь не надо бояться Грацца». Надежда на возможность нормальной жизни, такой, какую он потерял после смерти отца, теплилась в душе́.
Он заполнил последнюю таблицу – скачал из личной медкарты со «Сционы» данные.
– Кса́у дэва́р, – шипел, заполняя данные о своем нейростатусе с 10-летнего возраста, с даты постановки на учет в качестве сенсоида.
Несколько десятков пунктов, которые, по идее, должны заполняться автоматически, он вынужден заполнить вручную. На одной из отметок, у него дрогнула рука. Хотел написать другие цифры, но, подумав, решил – текущий нейростатус Пауков уже видит и все равно выяснит нестыковки и станет проверять. С силой надавил на сенсорную панель, ввел данные.
Заполнив, отшвырнул от себя креоник – тот проехал по гладкому столу, уперся в стену. Сабо встал, прошелся вдоль каюты.
Восемь шагов вправо, шесть влево. Нора, чуть более комфортабельная, чем та, что ему приготовлена на Калипсо.
Белый свет с потолка и ощущение, будто его как зверя, загнали в клетку.
«Что у них на меня есть?» – соображал.
Выходило, что достаточно: он собственными руками подсоединил Рогову к навигаторскому креслу, собственноручно подключил к нейросети. Он мог отмазываться перед Трибуналом – там были готовы замять дело. Но что, если сейчас что-то меняется? Что, если сейчас слово земного капитана имеет больший вес? Он участвовал в бунте на Тамту, а это уже другая квалификация – там найдено оружие, там погибли сотрудники охраны. И это уже пахнет пожизненным. А учитывая дело «Сционы», не мудрено, что его собрались упрятать на Калипсо без суда. Грацц много чего обещал, но до него ли ему сейчас? В силе ли он? Или Теон нашел что-то и против престарелого клириканца?
Мысли путались, страх плотнее забивал вены, срывал тревожное дыхание. Кожа покрылась испариной, на сахарно-белых руках проступила красная капиллярная сетка.
Стены давили все больше. Он подошел к табло допуска, надавил кнопку сброса программы – та ответила глухим молчанием: его просто заблокировали в каюте. Он с силой ударил по обшивке кулаком, заорал. Потом еще и еще раз:
– Ттмар Аффери́! Откройте! Я хочу говорить с Пауковым!
Крыж уже не мог сидеть перед мониторами – от усталости горели глазницы, ни одни капли не помогали.
Он вышел из лаборатории. Затихший фрегат молчал: Авдеев сменился и ушел спать, на дежурство заступила Ульяна. Тим, вычитав коды, продуманно не стал предлагать больше свою помощь, сбежал на камбуз – Василий только посмеялся ретивости белобрысого юнги.
В кают-компании стоял Паук: уткнувшись в креоник, наблюдал за графиком.
– Чего химичишь? – Крыж был рад отвлечься, растер красные глаза и присел на подлокотник.
– Перепроверяю данные, потому что чертовщина какая-то.
– Как? И у тебя?!
– А у тебя чего? – Пауков оторвался от экрана, насторожился.
– Ну, во-первых, я не нашел алгоритм запуска ТРОПАНа. То есть момент запуска фиксирую, как система узнала об опасности и сформировала запрос – непонятно. – Крыж поднял указательный палец в потолок: – Но я это выясню, зуб даю.
– И все?
Крыж выдохнул, устало присел на подлокотник, ссутулился – Артем видел, как друг устал: круги под глазами, лицо осунулось и посерело, покрасневшие глаза лихорадочно блестят. Будто прочитав его мысли, айтишник покачал головой, провел ладонью по лицу, смахивая с него признаки усталости.
– Не, еще выяснить, что Теон своровал у Коклурна не могу.
– 36 гигов? – вспомнил Пауков и усмехнулся.
Вынырнув с камбуза и на ходу доедая бутерброд, мимо них прошла Ксения.
– Да заткнешься ты или нет? – девушка сердито разговаривала с мигающим креоником, на них взглянула мрачно.
Крыж зацепился за нее взглядом, рассеянно кивнул Паукову:
– Да, прикинь, хитрая штука… оказалась.
Крыж и Паук замолчали, проследили за ней взглядом – девушка стремительно свернула к винтовой лестнице в жилую зону, взбежала на второй этаж над кают-компанией и остановилась около гостевой каюты. Той, в которой заперли Сабо. Не отпирая ее, активировала монитор внутренней связи.
– Чего тебе надо?
На экране мелькнуло белёсое лицо креонидянина.
– Отопри, – он уперся ладонями в стену перед монитором, смотрел исподлобья.
– С чего бы это?
Сабо выдохнул:
– Разговор есть. С Пауковым. Только с ним говорить буду.
Ксения оглянулась через плечо, вопросительно посмотрела вниз, на Паукова. Тот пожал плечами, кивнул.
Ксения потянулась, отперла каюту.
– Пошли, пока я добрая.
Внизу Крыж продолжал непринужденно болтать. Бо́льшую часть разговора она не понимала. Какие-то цифры, фрагменты кода.
– Понимаешь, я частично поймал его, но анализ ничего не дает. Везде мешается префикс IT-YS и цифровой код. То восьмерка, то 22 влезает.
– А удалить их из кода?
