Ираль окинул взглядом оранжево-багровые экраны: в горячем мареве – сотни и сотни лиц. Молодых и умудренных годами, недоверчивых, суровых, с лукавыми улыбками и готовыми броситься в бой прямо сейчас. Инженеры, технические операторы, штурманы, навигаторы, офицеры охраны и всех подразделений.
– Нам предстоят непростые времена. Замалчивание проблем долгие годы создавало иллюзию стабильности, за которой – глубочайшие системный кризис. Кризис доверия. И я намерен вернуть его. Мы победим все невзгоды, если будем действовать, думать и чувствовать, как один. Преуспевая, делай Великое. Сделаем Великое вместе! – он замолчал, наполняя паузу значимостью момента. – Завтра состоится заседание Совета Родов. Я уже объявил о вступлении в права. За мной – закон и вековые традиции. Но, входя в здание Совета, я хочу знать, что за мной стоите вы. Каждый из вас волен решить для себя сам.
Несколько сотен судов клириканской флотилии, замершие на рейдах, патрулировавшие сектор. Каждому из экипажей поступил протокол активации полномочий: принять или отклонить. Ираль пристально следил за экранами.
Мгновения слипались в минуты, рассыпались золотым фейерверком. Сердце стучало, отдаваясь размеренным шумом в ушах.
Раз. Два. Три.
Ираль не знал, что будет делать, если не получит от капитанов судов назад высланные протоколы с пометкой о принятии. Не потому что был слишком уверен в своих силах и убедительности.
Потому что отец учил не проигрывать. Не думать о проигрыше – часть успеха и залог будущей победы.
Поэтому – только вперед. Но как же долго. Мучительно долго. Воздух стал тяжелым и липким, с трудом проникая в легкие. По спине от напряжения стекали капельки холодного пота.
«Принято». «Принято». «Принято». Один за другим, ворох зеленых огней в оранжево-красном поле. Наименования экипажей, кораблей, бригад и экипажей, личные протоколы, групповые… Экраны покрывались мелкой крошкой зеленых символов, возвращавшихся Иралю.
«Шах и мат», – отметил Ираль.
Теперь у Совета Рода не осталось ни единого шанса оставить Грацца у власти.
Из шатра Ираль Танакэ сеном Адальяр выходил правителем.
Наталья встревоженно терла угол консоли. Разговор с Теоном не выходил из головы. Ираль, конечно, не раз говорил о том, что она в опасности, но Теон заметно повысил ее уровень в мыслях. Теперь девушка сидела, вслушиваясь к шорохам за дверью, к изменению тембра клириканцев, охранявших ее. Она даже не с первого раза заметила мигающий огонек иконки в углу экрана. Из оцепенения ее вывел голос Голо:
– Входящее сообщение закрытым каналом, получатель: «Данди». Если вы уверены в безопасности сообщения, можете принять его.
Наталья не сразу поняла, о чем речь. «Данди! – полыхнуло в мозгу. – Так звали Ираля Крыж и Паук. Значит, сообщение от них».
Рука потянулась, чтобы принять сообщение, но замерла у экрана.
– Голо, перешли сообщение на личный креоник Ираля. Это для него.
Порывисто встала и отошла от стола. Смотрела на все еще мигающий огонек, пока ее не вызвал Ираль:
– Наташа, я буду через пять минут. Если ты не занята, открой канал. Пароль 2-тео-грим. Это Крыж на связи.
Наталья бросилась к монитору, торопливо нажала иконку и ввела пароль. На экране расцвела физиономия Крыжа.
– О! Натка! До вас как до президентского бункера не дозвониться! – он знакомым движением взъерошил волосы на макушке, улыбнулся. – Короче времени мало, там Паук что-то должен сообщить Да́нди. Но пока он гребет со своими бумажками, я тебе кое-что скажу.
– Барсик, я так рада тебя видеть, сегодня голова кругом идет: учусь, сотню гигов информации в себя впихнула из местного архива… Готовлюсь к заседанию, чтобы нас не уличили в фальсификации… Как вы? У вас все нормально? Как Ульяна?
Крыж округлил глаза, посмотрел поверх монитора.
– Да в целом, вроде все живы. Отсиживаемся… Слушай сюда. Этот канал резервный, я его сам для экстренных случаев создавал. Надежный, поэтому говорить можно все. Но недолго, пока его диспетчерская служба не зафиксировала… Поэтому к делу… – Он шумно выдохнул, собираясь с мыслями и заметно посерьезнел. – Тим нашел инфу про вас с Иралем…
– Васенька, – Наташка нервно кусала губы, подбирала слова. Хмурилась.
Он поднял вверх руки, призывая ее помолчать.
– Я тебе однажды дофига наговорил. И Иралю тоже. И сейчас чувствую себя идиотом… А в свете того, что услышал… – Он шумно выдохнул: – У вас там серьезно или это игра какая-то? Ты скажи, как есть, как другу, лады?
– Вась, тут все сложно оказалось. Совсем мало времени и совсем нет вариантов… – Она опустила голову. – И все серьезно. По крайней мере, с моей стороны… Вась, ты помнишь про взрыв и невозможность дышать, когда кто-то рядом?
Крыж почувствовал, как в груди становится жарко.
– Помню про сорванную крышу, – он смущенно вспомнил откровенный разговор у саркофагов. Давно. В другой реальности.
Девушка кивнула, отвела взгляд. Придвинулась к монитору.
– Вот и мне… рвет, – призналась шепотом.
