– Да, поставь все это на стол, пожалуйста, – она указала на барную стойку, на которой стояли салаты и прочие закуски. Я стала переставлять это все на стол, уже украшенный омелой и свечами.
Когда я закончила, Эндрю позвал меня посидеть с ним на диване. Я предположила, что он хочет не просто посидеть со мной. И не ошиблась.
– Ты как? – спросил он.
– Ты имеешь ввиду, поняла ли, чего хочу дальше с Каном, да? Я поняла. Я соскучилась по нему, я хочу увидеть его, поговорить с ним. Я хочу… я хочу простить его, но боюсь, что он снова так поступит. Или по–другому сильно обидит. Я же не могу сбегать от него всякий раз, когда он делает мне больно, а потом возвращаться, как ни в чем небывало. Это удел слабых, я думаю.
– Он уехал из города. Завтра утром должен вернуться. Если хочешь, поговори с ним завтра. Уверен, он будет просто безгранично рад тебя услышать, – Эндрю улыбнулся, – А чтобы не повторять удел слабых, как ты говоришь, скажи ему, что если он еще раз сделает что–то подобное, то ты уйдешь и бровью не поведешь. Ты достойна самого лучшего. Он должен стать таким для тебя.
Я улыбнулась Эндрю и обняла его.
Несмотря на то, что еще вчера я лежала в постели и ни с кем не хотела разговаривать, это было лучшее Рождество за последние десять лет.
– Предлагаю сходить прогуляться! – сказала Викки после праздничного ужина.
– Я только «за». Устала сидеть в четырех стенах. Пойду переодену штаны.
Я побежала в комнату и сменила пижамные штаны на любимые черные джинсы. В прихожей я одела свое белое пальто и застегнула его на все пуговицы. А еще Вик одолжила мне свои полусапожки на каблуке. Я не очень сильно любила каблуки, поэтому и не стала забирать такую обувь из дома Кана.
Мы вышли на улицу и тут же несколько снежинок упали мне на лицо. Как же я люблю такую погоду! Викки и Энди шли позади меня и шептались о чем–то, а я шла одна и смотрела на вечерний Чикаго.
Мы дошли до парка, где было немного темнее, чем на тротуаре из–за небольшого количества фонарей.
Вдруг где–то вдалеке показался мужской силуэт. Он как будто держал что–то в руках. Силуэт приближался к нам с каждой секундой. И тут я разглядела в нем Кана. А в руках он держал огромный букет самых разнообразных цветов.
Все мысли вылетели из моей головы. Я просто хотела скорее обнять его.
Я со всех ног побежала к Каннахену. Он сходу поймал меня, крепко обнял и закружил в воздухе. Это словно была сцена из мелодрамы, в которой возлюбленные встречаются после долгой разлуки.
Кан поставил меня на землю и прижался своими губами к моим. И снова я растаяла в его объятиях.
– Ария, – прошептал он мне в губы, – Ария, умоляю тебя, не оставляй меня больше.
Я отстранилась от Кана и посмотрела на него. В тусклом свете одинокого фонаря я заметила слезу, скатывающуюся с его щеки.
Боже.
Я никогда не видела, как плачет парень. А его слеза была из–за меня. Я причина этому.
Мое сердце болезненно сжалось.
Я стерла эту слезу с его щеки и еще раз поцеловала.
– Я люблю тебя, Ария Мейб, – пошептал Каннахен, – Я влюбился в тебя с первого же взгляда на тебя, с первого же слова, которое ты произнесла, с первым же твоим смехом и с первой же твоей слезинкой. Я влюбился в тебя без памяти. А когда ты ушла от меня… ты забрала мое сердце с собой. И это было больно. Не повторяй этого больше. Никогда. Я очень сожалею о том, что наделал, я ненавижу себя за это и я готов извиняться перед тобой остаток наших дней. Но я хочу, чтобы остаток наших дней мы провели вместе. Ты просто не…
– Да замолчи ты уже, дурак, – засмеялась я и снова поцеловала Кана, – Я тоже тебя люблю.
Когда мы, наконец, закончили эту «мелодрамную сцену», нас осенило, что Викки и Эндрю ушли, а бедный огромный букет лежит на земле.
Я подняла букет и взяла Кана за руку.
– Боже мой, Ария! – воскликнул Каннахен, я сразу же перепугалась, – У тебя пальто застегнуто!
Я несколько секунд смотрела на парня с нейтральным выражением лица, а потом засмеялась во весь голос.
– Ты такой… Ох, Ка–а–ан! Зачем же так пугать?! – я залилась смехом еще больше.
– Прости, я не хотел, – лучезарно улыбнулся Кан, – Пойдем домой. Сегодня же Рождество, а ты еще не получила подарок от меня.
– Я заинтригована.
Спустя полчаса мы подъехали к особняку Кана. В машине он обнял меня и ни на секунду не отпускал.
Тут ничего не изменилось с тех пор, как я уехала, хотя прошло чуть меньше недели. А казалось, что я не была тут вечность.
Я, как обычно, сняла обувь и пальто, а Энн, экономка Каннахена, забрала его у меня. Так приятно было вернуться к тому, что было раньше.
Кан взял меня за руку и повел в гостиную. Там стояла огромная елка, украшенная миллионами огоньков, а над камином висели три носка, которые все поднимали мне праздничное настроение.
На диване сидела Виктория, а на полу, рядом к ней, пристроился Эндрю. Кан усадил меня к Эндрю, а сам пошел к елке.
Это была еще одна картина из фильма, но на этот раз из семейного, где царит уют и любовь.
– Чур сначала подарки от меня! – радостно воскликнула Виктория.
Кан усмехнулся и достал первый подарок из–под елки.
