– Ты видел оборотней раньше?
– Нет. Но Аури как-то рассказывала, что знакома с одной девушкой-рысью из Шетера. Вот странно, правда? Ведь Шетер просто здоровенный, а она вдруг решила там поселиться! Если бы я был оборотнем, жил бы в такой дыре, как Тинный.
– Тебе было бы здесь скучно, – усмехнулся Найт.
– Хм, а ты прав. Я бы сдурел от скуки и нехватки солнечного света! Как они вообще тут живут?!
– Точно! – воскликнул Найт и резко подскочил с качелей.
– Тебе тоже тут не нравится, да?
– Нет! В смысле да. То есть... Дело не в этом! Я кое-что понял. Энна говорила, что людям вредит оборотень, и была в этом уверена. Когда принесла сына, она была в шоке и очень сильно напугана. Она не стала бы выдумывать.
– Ага. Она сразу начала кричать про оборотня, значит, она верит, что во всем виноват он.
– И не только она. Давай не будем пытаться поговорить с другими и пойдем сейчас к бабушке, у которой сгорел дом.
– Но Энна сказала, что ей еще плохо... Лекарь может нас не пустить. Вряд ли он отнесется к нам иначе, чем все остальные.
– Но Йен же нас приютил и накормил! Надо попробовать! И кто недавно хвастался своим честным и добрым лицом?
– Хорошо, идем! – Вариан тоже слез с качелей и принялся приводить в порядок одежду, разглаживая складочки и стряхивая даже самые маленькие пылинки.
Дом лекаря стоял неподалеку от единственной на весь городок таверны. Им об этом сказала очень старая женщина, сидевшая в обветшалой, всей сплошь заросшей вьюном беседке. Глаза старушки выглядели выцветшими, хотя когда-то наверняка были яркого голубого цвета. А еще они смотрели прямо и ни на что конкретно. Она была слепа.
Найт впервые видел слепого человека. Как же воспринимает мир эта женщина, что не может узнать день сейчас или ночь, не может полюбоваться небом, плывущими по нему барашками облаков, сочной весенней травой, деревьями и людьми? Найт тоже когда-то провел много времени в абсолютной темноте. Но у него тогда не было воспоминаний, ему не с чем было сравнивать эту тьму. Но старушка наверняка помнить краски мира и лица родных людей.
– Два молодых человека, ну надо же, – ее почти беззубая улыбка была теплой, как домашняя выпечка, и ласковой, как стариковские объятия. Найт подумал, что хотел бы иметь прошлое, иметь воспоминания о детстве, как у обычных смертных, в которых была бы такая же бабушка или такой же дедушка – добрые и отзывчивые, а главное – его родные. – Давно со мной не говорили красивые юноши.
У Найта немного покраснели уши, а Вариан весь залился краской. Он удивленно посмотрел на незрячие глаза старой женщины и спросил:
– Бабушка, но с чего вы взяли, что мы красивые?
– Что, милок, думаешь, раз я не вижу, то красавца от урода отличить не смогу? – Она посмеялась и снова улыбнулась пустому пространству между Найтом и Варианом. – У красивого человека и походка другая, и голос. Хоть глаза мои уже не видят, но уши слышат. Да получше, чем у многих! А что, милок, неужели я ошиблась?
– А... Эм... – кровь все никак не отливала от лица Вариана, а слова старушки заставили его смутиться еще сильнее. – Ну, вы... Думаю, вы не ошиблись, бабушка.
– То-то же. Особенно хорошая походка у твоего друга. Ах, какая хорошая!
Настала очередь Найта краснеть:
– Спасибо...
– И голос хороший, – продолжала нахваливать старушка, нашедшая себе отличное развлечение, слушая смущенный лепет двух парней. – Таким голосом надо песни петь, милок. Ты песни-то поешь?
– Пою.
Вариан удивленно вскинул брови и сияющими от восхищения глазами уставился на демона с Черничной горы.
– Хо-хо, я так и знала! А танцуешь, милок?
– Та-танцую...
Глаза паренька уже были похожи на два блюдца и, вероятно, могли в ближайшее время выпасть из орбит. Найт не мог больше этого выносить.
– Кхм, бабушка, послушайте, – решил он взять инициативу в свои руки, потому что его напарник, похоже, сломался. – Мы ищем дом лекаря. Вы знаете, как к нему пройти?
– А как же не знать, милок! Вот пойдете сейчас мимо старой швейной мастерской, потом мимо двух домов с зелеными крышами, там будет таверна, а через дом от нее и лекарское жилище. Вам, небось, больше никто дорогу не подскажет.
Она покачала головой и поцокала языком. Найт с Варианом переглянулись, и Покровитель спросил:
– Почему местные так не любят приезжих?
– Ох, – тяжко вздохнула старушка.
Она молчала дольше минуты, и Найт подумал уже, что она уснула, но неожиданно прозвучали тихие мрачные слова:
– У кого совесть не чиста, тот и тени своей бояться будет.
Больше она ничего не сказала. Только отвернулась к свету, будто могла видеть, откуда на зеленую поляну падают лучи солнца.
– Спасибо за помощь, бабушка, – поблагодарил Найт, чуть склонившись перед женщиной, сидящей в старом кресле-качалке и с покрывалом на ногах. Он кивнул Вариану и первым вышел из беседки.
– Что она имела в виду? – по дороге к дому лекаря пробормотал тот. – У них совесть не чиста, но... При чем тут мы? Какое мы к этому имеем отношение, чтобы от нас шарахаться?
– Не знаю. Может, мы зря тут остались и ввязываемся в это...
