– Нет! Мы должны помочь этим людям! Если кто-то из них и совершил что-то плохое, обидев оборотня, или кто он там, остальные не должны страдать!
Так они и оказались возле лекарского дома, ловя на себе враждебные взгляды, бросаемые сыном хозяина таверны, подстригавшего кусты дикой яблони у дороги. Большие острые ножницы с громкими щелчками срезали тонкие молодые веточки, что выглядело как угроза в сочетании с убийственной холодностью в глазах. Вариан и Найт поспешили отвернуться и постучать в дверь.
Им открыл седеющий мужчина лет шестидесяти с гладко выбритым лицом и ясными голубыми глазами, которые, казалось, принадлежали совсем молодому человеку, хотя и были окружены морщинками. А еще он был сильно похож на старушку, которая указала к нему дорогу.
– Чего вам? Кто такие? – спросил лекарь, быстро осматривая гостей с головы до ног.
Только сейчас до Найта дошло, что они не придумали, что ему скажут и как уговорят позволить расспросить пострадавшую.
– Мы в вашем городе проездом и узнали, что происходят странные несчастные случаи, поэтому...
Лекарь бесцеремонно перебил Найта, захлопнув дверь.
У парней от изумления упали челюсти.
Ну уж нет, они просто так не уйдут!
Найт снова постучал в дверь. А когда никто не открыл, постучал еще раз. А затем еще и еще.
Сердитый лекарь резко распахнул дверь и зыркнул на стоявшго с поднятой для очередного стука рукой Найта своими яркими глазами.
– Надо было сразу притвориться, что меня нет дома, – посетовал он. – Так и быть, я вас слушаю. Ровно одну минуту. Время пошло.
Найт открыл и закрыл рот. Нет, определенно, прежняя тактика на нем не сработает. Надо быстро придумать что-то другое.
– Если хотите, чтобы мы ушли и не беспокоили вас, дайте, пожалуйста, поговорить с пострадавшей в пожаре женщиной. Мы правда хотим помочь.
– И чем же вы поможете?
– С нами шаманка.
– О, это уже весь город знает. Энна всем растрепала, что шаманка спасла ее сына. Вот бы еще она сюда пришла и мне помогла с больной спиной и пациенткой.
– Она придет, но сейчас она...
– Вот когда придет, тогда и поговорите.
Он собрался снова хлопнуть дверью, но Вариан успел поймать ее, воскликнув:
– Погодите! Тогда скажите вы! Здесь правда обитает оборотень? Вы его видели? Вы знаете, почему он вредит людям?
– Какой дурак вас ко мне послал? Энна? – Лекарь в гневе грохнул кулаком по косяку и затряс ушибленной рукой. – Говорил я ей, чтобы не трепалась с кем попало! Нет у нас никакого оборотня! Чушь это все! А теперь проваливайте подобру-поздорову!
Бах!
Дверь с грохотом захлопнулась, а со стен и крыши старого деревянного дома слетело немного пыли.
Найт и Вариан некоторое время стояли с унылыми лицами, пялясь на эту неприступную крепость.
– Эй вы, два идиота, долго еще будете гипнотизировать мох на стенах? Или вы рассчитываете разжалобить старика своими несчастными взглядами?
Они повернулись на знакомое ворчание и увидели Хана, а рядом с ним парнишку лет тринадцати с подвязанной рукой и пораненным лицом. Корочка на царапинах уже подсохла, но мальчик все еще выглядел болезненным. Должно быть, покалечился он серьезно, упав в овраг на торчащие ветки и камни. Если вспомнить, как выглядит этот овраг, то становится удивительно, как он еще жив остался.
– Это твои друзья? – спросил парнишка, обращаясь к Элияру.
– Благословенный Киран, да ни за что! – бесстыдно соврал тот. Ну, почти соврал.
Пораженный тем, что Хан (Хан!) первым нашел общий язык с местными, Вариан несколько раз моргнул и промямлил:
– Мы это... Ну... – А осознав, что только что сказал лучник, едва не задохнулся от возмущения. – Чего?! Да как ты... Ты!
Найт, которому не на что было обижаться, кроме разве что намеренного упоминания Кирана, закатил глаза, но благоразумно промолчал.
– Где ты все это время ходил?! – продолжал возмущаться Вариан. – Мы тебя, между прочим, ждали! И даже поесть тебе оставили! Хотя, может, Йен уже все сьел. Так тебе и надо!
– Ага, премного благодарен, – усмехнулся Хан. – Я, в отличие от вас, не стал заниматься ерундой, а сразу пошел к градоначальнику.
– Э? – изумился Вариан. – Так ты свалил не потому, что обиделся и психанул?
– Мне что, пятнадцать лет? Много чести обижаться из-за чьей-то тупости.
Он не оскорбил никого конкретно, но в то же время оскорбил всех. А еще не сказал всей правды. На самом деле, хлопнув дверью дома, Хан еще пару минут топтался снаружи и тихо матерился себе под нос.
Поскольку Хан строил из себя оскорбленного, те, кого по-настоящему обидели, не стали препираться дальше и просто пошли вместе с ним к дому градоначальника. Хотя в таком захолустье его сложно было назвать, скорее, старостой или кем-то вроде него.
Паренек с подвязанной рукой пошел с ними, видимо, из любопытства. Казалось, он все время хочет что-то сказать, приоткрывает рот, но не решается начать разговор. В конце концов он все-таки спросил:
– А как вы нашли дом лекаря?
– Нам подсказала одна любезная пожилая леди, – с улыбкой ответил Вариан.
Паренек фыркнул, не веря его словам:
– Хах! Да наши бабки вас быстрее метлой отдубасят или к демонам пошлют, чем что-то расскажут. Ясно же, что дядька гончар растрепал.
