Поднявшись на третий уровень, Киран остановился на площадке, огороженной резными перилами. Тут же стояло мягкое кресло. Покровитель пробежал пальцами по фолиантам, взглянул на свитки, лежавшие рядком и отмеченные лентами с надписями на разных языках. Разворачивать их было необязательно, достаточно просто коснуться ленты и просмотреть нематериальную копию. Отыскав несколько книг, название которых его заинтересовало, Киран опустился в кресло и погрузился в чтение. Толстый древний фолиант с названием «Неизвестные истории о Покровителях» был написан на одном из шаманских диалектов. К счастью, божества понимали все языки, кроме древнедемонического и драконьего, также называемого Золотым Дыханием.
«Здесь наверняка есть что-то о необычной внешности или магии, – размышлял Киран, потирая пальцами шероховатую бумагу. – Так, посмотрим: «Божество вечной зимы», «Солнечное затмение при рождении Покровительницы Лазурного моря», «Лисий хвост Рены с востока», «Легенда о Харсане»... Хм, старейшина Эйден ведь оттуда?»
Киран пролистал несколько страниц, в которых описывался масштаб бедствий и количество жертв, и перешел к появлению самого Эйдена.
Ну, здесь все ясно.
Мельком глянув на иллюстрацию, изображавшую божество с длинными волосами и в развевающихся одеждах, что не имело ничего общего с настоящим Эйденом, Киран продолжил читать.
«Он был прекрасен, как дивная звездная ночь, и страшен, как ночной кошмар. Он должен был быть мертв уже пять сотен лет, но нападал на города и жег людей, как сухую солому».
Это было странно. Разве дракон считался вымершим за пятьсот лет до того, как Эйден убил его?
Киран обладал так называемой мудростью поколения и знал, что Эйден победил последнего дракона тысячу лет назад, в то время как книга была написана всего на пару лет позже этого события. В то время драконы не могли считаться вымершими. Почему тогда здесь сказано, что этих существ, когда-то способных высушить море и воспламенить целый город, не стало гораздо раньше? А точнее, одного конкретного существа. Была ли это ошибка? Киран нашел другую книгу, написанную Покровителями, и убедился, что информация в шаманском источнике отличается.
Он снова перечитал текст в «Неизвестных историях» и увидел другую странность: нигде не говорилось, что Эйден сражался с драконом. Везде чудовище из Харсанских гор, сжигавшее города и деревни, разбудившее вулкан Грассу и наводившее ужас на смертных, было назван либо черным бедствием, либо местоимением «Он», написанным с заглавной буквы. Получается, Эйден сражался вовсе не с драконом. Тогда с кем?
Киран понял, что обнаружил очень важную информацию и решил продолжить поиски. Он быстро просмотрел две другие книги: «Чудеса, сотворенные божествами» и «Прекраснейшие Покровители третьего тысячелетия». Зачем взял последнюю, он и сам не знал. На первой же странице обнаружилось имя Лейсан. Что ж, это было ожидаемо.
Киран убрал книгу на место с четким ощущением, будто подглядывал за хранительницей.
Побродив от одного сектора к другому, он нашел стеллаж, на котором серебряными буквами было выведено «Чистота желаний», а рядом нарисованы белоснежные крылья. В голове Кирана будто щелкнуло, и он быстро поднялся по лестнице. В первой же раскрытой книге говорилось о том, как собирается, накапливается и материализуется в виде Покровителя сила человеческих желаний, а еще упоминалось о цене. Если людей много, то они потратят мало своих жизненных сил, в обратном же случае – больше. Нормальным явлением была слабость, в некоторых случаях легкая болезнь, но никто, конечно же, не умирал, поскольку сила Покровителя зависела и от энергии самого мира. Соблюдался идеальный баланс.
Но Кирана интересовало не это. Он поставил книгу на полку и раскрыл «Отражение человеческих помыслов на цвете крыльев Покровителя». Это оно!
Во-первых, на цвет влияло количество просителей: чем их больше, тем крылья светлее. Во-вторых, у большинства Покровителей-воинов, созданных в смутные времена ради битв и мести за погибших, крылья имели грозовой цвет. У Покровителей-лекарей и тех, кто управлял стихиями, было молочное или серебристое оперение, а, к примеру, у Эдварда, от которого зависело материальное благополучие Ризы, оно было с золотистым отливом.
И ни слова о черных крыльях и желаниях, связанных с ними.
Киран посмотрел в окно, за которым чернело усыпанное звездами небо, и протянул руку к потемневшему от времени фолианту. На обложке едва угадывались очертания черных букв. Это был еще один диалект, на котором когда-то говорили кочевники. Открыл книгу на первой странице, где обычно дублировали название, Киран в изумлении округлил глаза.
